— Бьорн стал первым из нас, кого приняли в боевой отряд. Он был одним из самых талантливых бойцов, которых я когда-либо встречал, поэтому для нас это не стало сюрпризом. Он быстро вступал в бой, но и быстро его заканчивал. Он не был из тех воинов, кто стал бы затягивать схватку ради своей гордости или гордости другого. В мгновение ока он мог прижать человека к земле и убить его, пустив в ход одни лишь зубы. Но помимо всей этой боевой мощи, он был еще и добрым. И очень талантливым ювелиром, если ты можешь в это поверить.

Что-то в последней фразе привлекло ее внимание, потому что она внезапно посмотрела на него сузившимися глазами.

— Полагаю, у всех воинов есть нечто, что делает их более человечными.

— Это так. — Он зашагал с ней в темноту. — Ты всё ещё боишься темноты?

— Нет. Я уже не так сильно ее боюсь, как в тот первый раз, когда мы пришли сюда.

— Хорошо. — Он глубоко вздохнул, переходя к болезненной части истории, которая до сих пор не давала ему покоя. — В одном из набегов Бьорн был ранен. Я был там вместе с ним. Люди установили ловушку, в которую попала его нога. В одно мгновение он стоял, а в следующее медвежий капкан почти оторвал ему икру. Я тогда еще только учился пользоваться своей силой, но был так уверен, что смогу исцелить его. К сожалению, это породило еще больше проблем. Я исцелил его слишком быстро, и он остался хромым на всю жизнь.

— Ты не мог знать, что так случится, — сказала она голосом, который был немногим громче шепота. — Ты пытался ему помочь.

— Но я потерпел неудачу. И он больше не мог быть таким воином, каким был раньше. — Он тяжело сглотнул, наконец достигнув конца темного туннеля и ступив на узкую тропинку, уводящую их глубже в гору. По крайней мере, теперь их путь освещали блуждающие огоньки. — Если бы я исцелил его лучше, он был бы сейчас здесь.

— Рагнар…

— Нет, милая. Тебе не нужно оправдывать меня. Я знаю правду о том, что я сделал и как я ограничил его. Он пошел в другой набег вопреки воле многих троллей. Они не хотели говорить ему, на что он способен, но он и сам знал свои пределы. Как следствие, его схватили солдаты. Они забрали его, и мы не знаем, что с ним стало. Но мы достаточно хорошо знаем людей. Он мертв, и они убили его самым ужасным образом. Все это — моя вина.

И это было самым тяжелым в этом воспоминании. Все несчастья Бьорна сводились к Рагнару. Именно поэтому они не разговаривали несколько месяцев до того, как тот исчез.

Майя смотрела на него с внимательным выражением лица, словно пыталась уловить суть этой истории, в то время как ее сердце разрывалось от его потери.

— Рагнар? — спросила она, и ее голос прозвучал как тихая мелодия. — Зачем ты мне все это рассказываешь?

— Я знаю, каково это — когда воспоминание впивается в тебя зубами. Это волк, схвативший тебя за шкирку, который треплет тебя каждый раз, когда ты думаешь, что смог от него вырваться. Для тебя все это очень в новинку, огневолосая. Я знаю. Если заставлять тебя торопить события, это воспоминание лишь глубже вонзит в тебя свои клыки. — Он прижал ее к себе немного крепче, чтобы напомнить себе, что она жива. — А еще, возможно, чтобы напомнить себе, что, в отличие от Бьорна, я не потерял тебя.

Она улыбнулась, но даже эта улыбка была для нее немного слабой.

— Со мной всё будет в порядке.

— Ты всё твердишь эти проклятые слова, но я боюсь, что ты сама в них не веришь.

— Я буду в порядке. Просто на это потребуется немного времени. Времени, которого у нас, возможно, нет. — Но затем одна из её крошечных ручек поднялась и легла на его щеку. Он прижался лицом к теплу её прикосновения, наслаждаясь ощущением того, как её пальцы обводят контур его губ. — То, что я с тобой, мне помогает. Знаю, ты, возможно, в это не поверишь, но это правда. Просто находясь здесь, в твоих объятиях, я прогоняю плохие мысли.

— Хорошо. — Он наклонился, его губы оказались так близко к её, что он чувствовал их жар. — Я не хочу давить на тебя.

— Я хочу помнить, что я жива, — ответила она, прежде чем поцеловать его.

От одних лишь этих слов в нём всё заныло. Каждой клеточкой своего существа он хотел прижать её ближе, вонзиться в её тело и поклоняться земле, по которой она ступала. Но сначала он хотел подарить ей одно последнее отвлечение. Один последний подарок.

Он оторвался от её губ, дыша чуть тяжелее, чем прежде.

— Я хочу дать тебе возможность забыть обо всём этом. Хотя бы ненадолго. Как думаешь, мы сможем это сделать? Вместе?

Она содрогнулась от его губ.

— Я бы ничего не хотела больше, Рагнар.

Глава тридцать пятая

МАЙЯ

Возможно, это было неверным решением. Майе не следовало так сильно пытаться забыть всю эту кровь, жестокость и ужас. Сегодня в битве она видела столько людей. Она ударила человека ножом, и именно это воспоминание засело в её памяти крепче остальных. Да, был страх перед тем, чтó этот солдат сделал бы с ней, не подоспей Рагнар вовремя. Было и жгучее осознание того, что её собственный народ называл её тролльей подстилкой.

Но это ощущение сопротивления клинку в её руке? То, как его тело словно боролось с ней, прежде чем плоть внезапно подалась и порвалась? Хлынувшая кровь и то, как легко было ударить его после этого короткого сопротивления?

Майя никогда не была жестокой. Даже в юности, когда те мужчины пугали её в её собственном доме, она не хотела никому причинять боли. Она просто хотела, чтобы они ушли.

А сейчас? Она немного пугалась той женщины, которой становилась. Потому что она хотела причинить боль этому человеку. Она оказалась вполне способной поднять клинок и защитить себя. Прежняя Майя — та версия себя, с которой ей было куда комфортнее, — просто легла бы и позволила этому случиться. Она бы затихла в надежде, что если просто отключиться от происходящего, всё скоро закончится. Но теперь она не была той девушкой.

Потому что то дикое, порочное создание, пробудившееся внутри неё от первого же прикосновения рук Рагнара, то, что порой казалось диким зверем, хотело драться. Эта часть её в гневе кричала о том, как кто-то, кроме её мужа, смеет к ней прикасаться. Именно эта часть её хотела вернуться и плюнуть на мёртвое тело того человека.

Майя не знала, кто она теперь, и это пугало не меньше. Поэтому возможность вообще об этом не думать? Она ухватилась за неё не раздумывая.

Услышав её признание, Рагнар зашагал к тому, что выглядело как стена из виноградных лоз. Голубоватые листья светились в свете блуждающих огоньков, но он прошёл сквозь них не сбавляя шага. Плющ на мгновение запутался на их плечах, цепляясь за них с тихими криками одиночества. Эти яркие растения очень давно не видели людей в этой части горы. Они хотели, чтобы Майя задержалась, но ей просто хотелось спрятаться подальше хотя бы ненадолго.

А затем они шагнули в другой мир.

По ту сторону вспыхнул свет. Медленно тёк ручей, образуя заводи мерцающего света, настолько яркого, что он почти затмевал огромные грибы, росшие повсюду. Мох покрывал землю у их оснований, и они были такими огромными, что некоторые возвышались над ней. Они создавали эффект чего-то похожего на лес. Некоторые высокие, некоторые пониже, но все они светились внутренним светом, распускавшимся сквозь их тонкую кожицу.

Рагнар провёл её через это чарующее место до самого края заводи, над которой поднимался пар. Здесь было тепло — так тепло и уютно, что это лишь подчёркивало, каким зябким могло быть остальное королевство троллей.

Этот мужчина. Он преподносил ей дар за даром, через что они бы ни проходили. И на этот раз Майя знала, что сделает выбор забыть всё, что с ними случилось. Хотя бы ненадолго.

Сегодняшний день исчез. Теперь были только она и он.

Протяжно выдохнув, она смотрела на него снизу вверх, когда он опустился на мох у светящейся воды.

— Чего бы ты хотела от меня? — спросил он.

Она больше не хотела разговаривать. Потому что если она заговорит, будет слишком легко вспомнить весь тот ужас, через который они оба прошли. Его друг. Её народ. Его народ. Все воспоминания накапливались, и ей просто хотелось перестать думать на какое-то время.