Тяжело сглотнув, она обмякла, когда руки ослабли. Бицепсы дрожали, а живот ныл. Хуже всего было то, что она боялась, что подумают тролли, когда она расскажет им правду.

Она не принцесса. Очевидно, они заключили какую-то сделку с королём, но что ей делать с этим обманом? С ножом у спины и самим королём, угрожающим ей, выбора не было. Она должна была сделать то, что велел король, иначе её закололи бы на глазах у сотен людей.

Король Джеймс не хотел отдавать свою дочь, это было точно. Она могла это понять. Никто не хотел выходить замуж за тролля, и уж точно не самая красивая женщина в королевстве.

Что сделают с ней тролли, когда она расскажет им правду? Они явно думали, что она принцесса, и заключили сделку с её народом. Она ни о чём таком не думала, когда король толкнул её вперёд. Всё, о чём она думала в тот момент, — что хочет остаться в живых. А если она собиралась это сделать, то должна была выполнить всё, что сказал тот священник. Повторять слова. Поцеловать мужчину перед ней. Выйти замуж, когда она обещала себе, что не сделает этого и не поставит под удар всё, ради чего работала.

Теперь она жалела, что сделала то, что ей велели.

Собравшись с силами, как только её руки отдохнули, она выглянула из-за плеча, которое всё ещё впивалось ей в живот, и посмотрела на существо, которое теперь считало себя её мужем. Тролль. Он действительно был троллем.

Она думала, что у неё галлюцинации, когда он откинул вуаль. Как странно было осознать, без сомнений, что монстр, которого она видела, был реальным. Пятнистый солнечный свет играл на его бледно-лавандовых чертах, смешиваясь с татуировками, которые покрывали его лицо. Белая краска, нанесённая на глаза и торс, была смазана его руками, когда он протирал глаза.

У него были клыки. Острые зубы, которые загибались вверх от нижней губы и блестели в скудном солнечном свете. Это было первое, что она заметила в странном существе, которое согласилось жениться на человеке. Его рот был шире, чем у её сородичей, челюсть — больше, чтобы освободить место для таких впечатляющих зубов. Нос был также широким, более плоским, чем у человека, и скорее кошачьим. Но его глаза. Эти глаза были такими же человеческими, как её собственные.

Первое впечатление Майи было таким: возможно, он будет добрым. У него были добрые глаза, и она легко прочитала мысли, которые проносились в них. Почти казалось, что он тоже не хотел здесь находиться. Мысль о женитьбе на ней вызывала у него тошноту, и в этом они разделяли одно мнение.

Но потом он наклонился и прошептал, что никогда не будет её мужем, и Майя снова почувствовала прилив ужаса от этих слов.

Или, может быть, это была просто рвота, подступившая к горлу.

— Остановись, — прошипела она, стараясь не извергнуть всё это ему на спину.

— Нет, — прорычал монстр.

— Остановись, или меня вырвет прямо тебе на спину.

— Я сказал тебе этого не делать, женщина.

Она с силой ударила его ладонью по позвоночнику, не заботясь о том, изобьёт ли он её за это. Если он не остановится, она опозорится ещё больше. Она хотела сказать ему, что рвота — это не осознанный выбор, но всё, что вырвалось, был ужасный звук рвотного позыва.

Он немедленно остановился и сбросил её со своей спины.

Майя приземлилась кучей на землю. Местами был мягкий мох, так что колени не пострадали, когда она упала, но правое запястье треснуло о упавшее бревно. Ослепляющая боль отвлекла её лишь на мгновение, прежде чем всё из её тела вырвалось наружу в виде одного впечатляющего выброса.

Её похититель издал низкий шипящий звук, который, как она была уверена, должен был выражать отвращение. Она тоже была в отвращении от самой себя.

Но, может быть, если она возьмёт себя в руки, то сможет вернуться домой. Всё, что ей нужно было сделать — объяснить ему, что она оказалась не в том месте и не в то время. Он хотел принцессу в жёны! Она определённо ею не была.

Только посмотрите на неё. На её свадебном платье грязь. Она разбрызгалась по коленям и оставила тёмные влажные пятна на всей груди. Ей удалось не испачкать платье рвотой, но лужа в мху была достаточно унизительной.

Она посмотрела на ткань и могла лишь злиться на то, что сделали с ней король и принцесса.

— Кремовое, — пробормотала она. Они действительно ожидали, что она в это поверит, и она поверила.

В каком же она была беспорядке. Ничего этого не случилось бы, если бы она просто что-то сказала. Вся её жизнь была наполнена такими моментами, потому что она была слишком напугана или слишком пассивна, чтобы высказаться. Всё это было её виной, и, каким-то образом, от этого становилось только хуже.

— Что ты сказала? — спросил тролль, его низкий голос отличался от всего, что она когда-либо слышала.

Акцент был похож на то, как говорил другой тролль. Она никогда не забудет, как звучало то зелёное существо. Все всегда говорили о чёрном наречии и о том, как одно только его прослушивание может проклясть человека.

Но это звучало так мелодично. Как песня или гимн, который другой тролль напевал сквозь слова, и от этого она чувствовала себя абсолютной идиоткой, даже думая о нём так приятно. Потому что до сих пор всё, что она видела от этих троллей, — это жестокое обращение и рвота.

Она провела рукой под своим мокнущим носом.

— Я ничего не сказала.

— У меня слух лучше, чем у людей. — Он присел перед ней на корточки, даже не заботясь о том, что его штаны были слабо завязаны по бокам, и его движения обнажали больше кожи, чем следовало бы.

Она отвела взгляд, на случай, если смотреть на него — это грубость.

— Я знаю, что вы слышите лучше и видите лучше. Люди рассказывают много историй о вашем виде.

— Что ты знаешь о троллях? Ты даже не хочешь на меня смотреть.

Почему он хотел, чтобы она смотрела? Он не хотел находиться рядом с ней, и уж точно не хотел её в качестве невесты.

Поэтому она смотрела на всё, кроме него. Впрочем, лес был таким же безжалостным. Она всегда думала, что в скрытых деревьях и пространстве между лощинами есть что-то романтическое. Но теперь она видела лишь острые края веток и зловещую тишину, окружавшую их.

— Я мечтала ходить по этому лесу, — прошептала она. — Нам всегда запрещали сюда приходить. Но я всегда задавалась вопросом, какая магия скрыта в деревьях.

— Здесь нет никакой магии.

— Нет. — Её голос дрогнул на этом слове, и она изо всех сил старалась сдержать чувства. — Боюсь, здесь мало что есть для кого-либо, кроме троллей.

Даже камни, торчащие из мха, были твёрдыми, острыми. Запястье болело там, где она ударилась о бревно, а живот был весь в синяках. Она боялась, что он травмировал её, просто неся. Её мысли путались, правда давила на язык, даже когда накатывала безнадёжность.

Она должна рассказать ему сейчас. Всё это — ужасная ошибка. Если она скоро не скажет ему правду, он подумает, что она часть плана. Убьёт ли он её? Сделает ли то, что, как говорили другие, делали тролли? Сдерёт с неё кожу живьём, а затем повесит её тело на деревьях?

Наконец, взглянув на монстра, присевшего перед ней, она всмотрелась во все части его тела, которые могли так легко причинить ей вред.

Его когтистая рука лежала на коленях. Чёрные когти были изогнуты, как у сокола, и оставляли небольшие ямки на его коже, словно даже он не мог спастись от их остроты. Они могли разорвать ей горло, даже если бы массивный размер его рук не выдавал, что он может убить её без раздумий. Всё, что ему нужно было сделать — схватить её за голову и повернуть. Сила в размере его плеч, в его возвышающемся росте — всё это доказывало, что он ходячее оружие.

Этот тролль был чудовищным существом, тем, кто веками сражался с её народом и кто продолжит сражаться, как бы ей ни хотелось, чтобы это было неправдой. А теперь она замужем за одним из них. Связана с ним перед богами, и теперь она ничего не могла изменить.

Выдохнув, она ещё раз вытерла нос и сжала пальцы на коленях. Он посмотрел на неё с отвращением, но когда он не смотрел на неё так?