— Ма-а-акс!

Завопил застывший «танцпол».

— Так, харэ ныть, сейчас включу. Кто-то видел Киру с Альбиной? — громким голосом призывал он всех к ответу.

— Я видел… За клуб завернули.

— Когда?

— Д-да, не помню я-я, — запнулся Олег, испугавшись грозного взгляда Максима, будто в чем-то провинился.

— Ладно, продолжайте...

Стало снова доноситься из колонок в сопровождении с неприятным брюзжанием.

Этим музыкальным аппаратом, наверно, еще пещерные люди пользовались.

— Пойдем, глянем? Ну не купаться же они пошли, — хмыкнул Осипов, хотя чувствовал, что будто сейчас ему прям совсем не до шуток.

Рядом с сельским клубом действительно протекала маленькая речушка, чуть больше той, что шла через родник. И здесь, конечно, никто не купался, слишком мелко, подходила только, чтобы смочить ноги, не более. А полноценно поплескаться в ней могли позволить себе только всякая домашняя мелкая живность, да лягушки. К слову, подобных «водных дорог» вокруг деревни было предостаточно.

Парни вышли на разведку.

Всматривались в полутьму.

Подойдя к своей миссии с полной ответственностью, казалось, что они даже старались не дышать, чтобы исключить все посторонние шумы и найти нужный им звук человеческих голосов, в частности девочек.

Прислушивались.

А в ответ только лягушачий хор, да гул каких-то невидимых насекомых, которые видимо тоже распевались под молодежные песни, эхом разливающиеся в ночи сельской жизни.

— Мне кажется, или там кто-то лежит? — глаза Дениса, привыкшие к темноте, будто что-то уловили.

— Где? — всматривался в темноту Макс. — Ну-ка, — немедля зашагал в ту сторону, куда пальцем указывал ранее Дэн. — Здрасьте, приехали, — вздохнул он, и его будто плитой придавило от увиденного.

— Вот эта картина маслом, однако, — чесал лоб Денис, когда его глаза выдали более четкое изображение.

— Кира, — Макс схватился за девушку и первым делом проверил дыхание, чтобы убедиться, что ничего плохого не случилось. — Кира! — стал расталкивать бездыханное тело. — Кира, мать твою, вставай! — злился от потери остатков терпения и от беспомощности, которая в этот момент овладела им.

— Отвали, я сплю, — полусонным голосом молвила Кира, обнимая себя руками.

— Так, давай, Дэн, помогай. Поднимай вторую спящую красавицу.

Макс дернул Киру и потащил на себя.

— Холодно, — лишь прошептал она, наваливаясь всем телом на ненавистного родственника.

— Так, сейчас, подожди, — он снял с себя толстовку и накинул на свою «туземку».

Обнял, прижал покрепче к себе, пытаясь ее согреть.

— Проводишь Альбину домой, — не спрашивал, а давал он распоряжение Денису.

— Да, конечно, без проблем. Альбин, ты там живая вообще?

— Да, — послышался тихий голос.

— Идти сможешь?

— Угу, — стояла она с закрытыми глазами, также опершись, только на Дениса.

— Полетит, — ухмыльнулся Максим. — Вы чего тут устроили, мартышки?

— А чего в клубе так тихо стало?

— Походу, все. Вечеринка закончилась.

— Как закончилась? А мы не успели потанцевать, — произнесла Кира трясущимися губами, будто в бреду.

— Натанцевалась уже… — ерничал в ее адрес Осипов. — Давай подождем, когда народ по домам рассосется, и только после свалим, — говорил Максим Денису, на что тот ответил согласием, кивнув головой, понимая, к чему клонит друг.

Макс понимал, что если сейчас хоть кто-то увидит их, имея виду девчонок, в таком виде, то завтра будет представлена интересная картина на всю деревню.

Слухи тут расползались молниеносно и сильно искаженно.

В этом была прелесть деревенской жизни, когда всем было до всего дела.

И каждый знал, что если на одном конце деревни человек всего лишь, простите, пукнул, то на другом конце обязательно скажут, что он обгадился.

Истина!

Может, он и переживал за Киру, но еще больше за бабушку. Меньше всего на свете он хотел расстраивать именно ее.

Когда на территории клуба окончательно все стихло, погас свет и исчезли голоса, ребята, попрощавшись, тоже разошлись.

Макс закинул Киру на плечо и пошел в сторону дома.

— Ай, меня сейчас стошнит, — простонала она в какой-то момент.

Осипов быстро снял ее с себя и поставил на ноги.

— На живот надавил своим плечом, — жаловалась она, упираясь лбом ему в грудь.

— Мы уже почти дошли. Давай тогда ножками… — на удивление, терпеливо говорил с ней Максим.

По дому пришлось пробираться как воры, при этом держа Киру в руках, в невесомости, чтобы она, не дай бог, не затопала слоном, или чего не снесла по пути.

Как назло еще бабушка сегодня спала не на веранде, как обычно, а легла на диване, на кухне. Нужно было умудриться пройти мимо нее и остаться незамеченным с таким интересным «багажом» в руках.

— Тише… — шептал Максим своей попутчице, еле дыша, которая пыталась чему-то возразить.

Уложив Киру на кровать, и понимая, что она никак не реагирует на его просьбы снять с себя одежду, он осмелился сам стянуть с нее узкие джинсы.

Девчонка вообще никак не отреагировала и, кажется, уже спала.

Потом накрыл ее одеялом и остался сидеть рядом, возле ее постели, на полу, периодически проверяя дыхание, как маленькому ребенку.

Переживал.

Кажется, в этот момент, сидя в глухой тишине, да к тому же в кромешной темноте, скрывшись от всех любопытных взглядов и будто даже от самого себя, он мог быть чуточку искренним. И признавался он в чем-то сокровенном самому себе, поглаживая ее руку, прижимаясь лицом к ее ладони и вдыхая ее запах.

Так просто. Трепетно. Со всей нежностью.

Ребята традиционно проснулись ближе к обеду.

Когда Кира вышла на кухню, за столом уже восседали братья Осиповы, громко разговаривая, гремя посудой, пока бабушка суетилась возле них, накрывая всем необходимым стол.

— О, живая? — с усмешкой обратился к ней Максим, намазывая на кусок свежего горячего хлеба густую сметану.

— Кира, давайся мойся, и ешьте, пока не остыло. Хлеб только из печи, — добавила Виталина Аркадьевна.

Запах выпечки стоял на весь дом и сводил желудок с ума. А еще запах жареной картошки. М-м-м-м…

Хоть для ребят было пробуждение, но по факту уже наступил обеденный час, и приходилось совмещать завтрак и обед в одно время.

— Блин, кто последний умывался? Воды нет, — жаловалась Кира, когда пыталась смочить зубную щетку, а рукомойник оказался пустым.

— Руки есть? Вот и налей сама, — крикнул ей Максим, который имел такую привычку высушивать умывальник до основания.

— Сейчас, — подошел Миша с чайником в руках. — Так погоди, еще холодной воды налью.

— Я пошла в огород. Сами уж тут как-нибудь... — добавила Виталина Аркадьевна уже у порога.

— Хорошо, ба. Кира помоет посуду, полы, а мы с Мишей натаскаем воды домой и в баню.

— Не внуки, а коллекция золота! — радостно сообщила бабушка и вышла из дома чуть ли ни вприпрыжку.

— Ну, что, Туземка, голова не бо-бо?

— А чего у нее должна голова болеть? — удивлялся Миша, который не был осведомлен о вчерашних похождениях Киры.

— Наклюкалась вчера, представляешь! В ноль просто.

— Не преувеличивай, — фыркнула Кира и тут же стала сгорать от стыда, потому что Максим говорил неприятную правду.

Кто ж знал, что тот самый вкусный «компот» доведет до необратимых последствий.

— А как же твое золотое правило? Не пить, не курить, а то… как она любит говорить? — обратился он к ничего непонимающему Мише. — Дети зеленые родятся! Точно! — засмеялся Максим, да так что чай из носа пошел. От этого он еще больше впал в истерику, кашляя.