Тут же громко с неприятным брюзжанием колонок повалилось из музыкального устройства, охватывая всю близлежащую округу.

Напевал себе под нос Максим, вылавливая одного паразита за другим и закидывая их в бутылку с жидкостью.

— Куда? — говорил он жуку, который пытался по стенке стеклянного сосуда выползти обратно на свободу, воспользовавшись тем, что Максим открыл крышку. — Не в мою смену, чувак! — вел диалог в одностороннем порядке.

Уже после обеда в огороде появился Миша.

Киры не было. Она, со слов младшего, засела возле бани «чистить» смородину, которую еще утром собрал Максим.

Бабушка по такому случаю решила сварить варенье.

Братья не разговаривали друг с другом. Да, и музыка продолжала так сильно греметь, что пришлось бы перекрикивать друг друга. Поэтому они, молча, разбрелись по большой территории огорода со стеклянными тарами в руках в поисках колорадских жуков.

Облава на паразитов была затруднена тем, что жара смела всех их прочь. Судя по всему, не желая жариться под палящим солнцем, все умудрились куда-то попрятаться.

Вдруг музыка заглохла, и голос бабушки взвыл.

— Господи, чуть не оглохла! — ворчала она. — Кира тебя к телефону какой-то Глеб зовет, — слышно было за заборами.

— Глеб? — в ее голосе слышалось удивление.

— Глеб-хлеб, кто-то из них точно.

Парни все слышали.

Миша был в недоумении. Максим же пуще прежнего напрягся.

— Что это еще за Глеб? — поинтересовалась бабушка, когда уже вышла к парням в огород.

— Это Куликовский сын, — откликнулся старший.

— Какого Куликова? Того слесаря — алкаша что ли?

— Ага, — фыркнул Максим.

— А чего ему надобно от Киры нашей? Чего звонит? — прикрываясь ладонью от солнца, не отставала от внука Виталина Аркадьевна.

— Ба, ну почем мне знать, — лишь недовольно отмахнулся он.

И так тошно ему было.

— В смысле? Каждый вечер вместе гуляете, а он не знает, — негодовала она. — Так, если этот Хлеб нашу Киру решил обхаживать, так это… пусть забудет. Не нужен нам такой зять.

— Вот ты своей любимой внучке так сама и скажи, — нахмурился Максим. — И почему сразу зять? Может, просто звонит.

— Ага, просто. Все равно не нужно, — отрезала бабушка. — Там отец бухает как не в себя, еще и жену поколачивает. Бедолага даже глаза от страха поднять не может. Таких Куликовых нам не надо! Яблоко от яблони, знаете ли.

— Ой, все, ба, навела жути, — пытался Максим смягчить обстановку, чтобы бабушка расслабилась, хотя в глубине своей души соглашался с каждым ее словом.

— Так, ты не проголодался? Может, зайдешь, поешь? Да и вообще уже заходите. Моськи красные у обоих. Совсем упарились, работнички, — улыбнулась. — Дышать тут нечем!

— Вита! — вдруг послышался голос соседки из соседнего участка. — Вита! Чего стоишь! Пошли. Пенсию привезли!

— Чего орешь-то так?! Чай не глухая, — махала она своей Катюхе. — Иду-иду!

— Кулик? — Миша стал приставать к Максиму с допросом, когда бабушка оставила их. — А что у них с Кирой? — в недоумении его лицо даже перекосилось.

— Да вчера познакомились, вот и…

— Ничего себе, — задумался младший и снова озадачился.

— Ты бы с ней поговорил. А то я пытался, а она меня в штыки.

— Конечно, в штыки, ты же говорить по-человечески не умеешь, дитя каменных джунглей, — хмыкнул Миха. — Небось, еще и нахамил. Не удивлюсь.

— Вот, раз ты у нас такой умный, и поговоришь с ней. Может хоть тебя послушается.

— Вообще нужно, — задумался он. — Кулик этот… мутный тип. Все же знают. Даже ты на фоне него монах и великомученик, — шутил Миша.

— Чего городишь? Полегче на поворотах, — слегка толкнул Максим брата, но тот запнулся и, потеряв равновесие, сел на картофельный куст попой.

Конечно, тоже таким образом шутил и игрался, но не рассчитал, судя по всему, свои силы.

— И это он мне говорит, — лишь вздохнул Миха, вставая и отряхиваясь от грунта. — Придурок! — улыбаясь.

— Так ты уж определись! Придурок я или все же мученик!

— Придурошный мученик, — засмеялся Миша, и, кинув в брата горстку земли, бросился бежать прочь, понимая, что «конец его близок».

Дошутился.

Сегодня практически вся молодежь, собравшись в одну группу, собралась «на гору», на то место, которое еще было облюбовано их предками, куда обычно ходили «на костер на картошку».

Ребята обогнули деревню, и шли по тропинке, которая простиралась по широкому полю, уходящему вверх. Местные звали его как горой, так и холмом.

Пробирались, можно сказать, сквозь кромешную темноту, по инерции. Лишь звезды на небе мало-мальски подсвечивали им дорогу.

Миша с Максимом ползли вместе позади всех. Несли с собой дрова и пару кило картофеля.

«В лес со своими дровами» — выражение, которое в тот единственный случай можно было бы использовать буквально.

— Ну, наконец, ты вырвался из своего логова, — начал старший.

— В смысле?

— Я по поводу ваших посиделок у Марата в гараже. Хоть бы девчонок к себе звали, а то, как маленькие, ей богу.

— Почему сразу маленькие? А может нам это не интересно.

— Прям таки неинтересно? Неужели среди этого цветника нет ни одной девчонки, которая бы тебе нравилась? Чего ты все с парнями этими трешься? Они даже по умственному развитию от тебя отстали на пару лет. У них только одни Симсы, да Воркрафты на уме.

— Много ты знаешь, конечно, — вздохнул Миша, мысленно прося для себя терпения в общении с братом. — Хотя как же иначе, не начнешь умничать, лопнешь, наверно, от того потока, который в тебе так и сочиться. В канализации и то почище будет.

— Лопата!

— Что-о?

— Лопата, забыл сказать, чтобы я посмеялся. Ну, так что? — не унимался. — Есть та, которая нравится. Может, тебе как-то подсобить?

— Может и есть, но в твоей помощи я уж точно не нуждаюсь, — недовольно, — так что захлопнись, — Миша кинул взгляд на Киру, которая шла впереди них.

— Да ну! Не может быть, — Максим выловил этот взгляд, брошенный по неосторожности.

Несмотря на глубокую ночь и плохую видимость, он каким-то образом умудрился это заметить. А может, просто почувствовал.

— Кира? Серьезно?

— Дурак что ли! — огрызнулся Миша и сильно рассердился на брата. — Чушь не неси! Ладно, давай, не хочу с тобой более разговаривать. Не знаю, чем ты болен, но боюсь заразиться, — бросил он раздраженно и отошел он брата, быстрым шагом догоняя впереди идущих девчонок.

Кира. Миша.

Крутились эти два образа в его голове.

Конечно, он тут же вспомнил, и ту ночь, когда они оба спали в обнимку. И то, как Миша вечно с ней возиться и защищает ее с поводом и без повода. И даже, когда она сидела дома, ведь именно он остался с ней тогда, чтобы ей скучно не было. Несколько дней подряд, причем, что не могло не вызвать подозрение.

И ведь не вызвало.

До сей минуты.

В голове Максима будто складывался пазл.

От чего его тело стало неприятно вибрировать, кидаясь под бульдозер неконтролируемых эмоций.

Миша и Кира.

Тошнота подступила к горлу, а дышать становилось только труднее.

Мало того, что и так приходилось подниматься в гору с грузом, так еще эти чертовы эмоции отнимали все силы, а с ним и возможность дальше следовать маршруту.

— Привет, — вдруг подскочила к нему Светка. — Может тебе помочь?

— Ага, — сказал он, и тут же сбросив дрова на землю, он притянул ее к себе и вцепился в ее губы.

Стал жадно поглощать ее.

И чувствовалось это так, будто через этот необдуманный акт он пытался вобрать в себя недостающий кислород.

Светка не сопротивлялась, потому что ей всегда нравился Максим. И даже тот факт, что она дружила с Марианной, сейчас никак не мог призвать ее к совести.