— Это что тот самый? — удивилась Кира, теребя в руках кусок минерала. — Ты что до сих пор его…

— Да. Ты же сказала, что он будет меня оберегать. И мне кажется, до недавнего времени он и вправду прекрасно справлялся с этой задачей. Вот я и подумал… Пусть теперь и о тебе позаботится… Тем более… Меня рядом не будет.

Последнее так сильно ранило Киру.

Они еще не простились, но она уже чувствовала знакомую щемящую боль от предстоящей разлуки.

Ну, не может ничего другого она чувствовать.

И уж тем более ненавидеть его по-настоящему не может.

Бедное сердце девушки обливалось кровью, а легкие будто вырвали из груди, что дыхание становилось тяжелым и местами невозможным.

С поля доносилось приятное благоухание травы и цветов, но сейчас этот запах казался для нее удушающим.

Максим будто интуитивно почувствовал настроение Киры и остановился, попутно преграждая ей путь.

А потом и вовсе обнял.

Так нежно, так трепетно.

— Прости меня, дурака, — шепнул он ей в макушку.

И Кира не испугалась. Она почувствовала, что он был совершенно потерянным и ощущала искренность в каждом его слове, вздохе, прикосновении.

И прижалась к нему еще теснее.

Так и бы стояла вечность.

Не нужны были слова, признания, поступки.

Ничего.

Просто одно объятие, в котором забывалось все плохое, что было вообще и что плохого было между ними.

После ребята, не сговариваясь взялись за руки и пошли гулять дальше.

Максим, мало того, что не смел выпускать руку Киры из своей, так еще и периодически подносил к своим губам, вдыхая аромат, нежно касаясь, и будто проверяя реальность происходящего.

Они потеряли счет во времени, пока общались.

А говорили они много.

Пытаясь догнать, восполнить упущенное.

Только петухи, то ли предатели, то ли сообщники, своими криками оповестили их о том, что время возвращаться домой.

— Я тебе тут номер своего пейджера написал, — протянул Максим ей маленький клочок бумаги. — Ты можешь мне на него писать, хорошо? А я буду тебе перезванивать. Если что расписал тебе всю инструкцию… Номер у меня ваш домашний есть... — смотрел, не отрываясь на объект своего обожания.

— Хорошо, — внимательно слушала его Кира, боясь пропустить что-то важное, и внутри себя не находя места и не веря своей обыкновенной такой девчачьей радости.

— Родители обещали, что купят в этом году мобильный, буду тебе звонить, если что уже с него. Может, и у тебя появится… А компьютер у тебя есть? Мы же могли бы и через…

— К сожалению, нет.

— Жаль… Я бы мог тебе писать электронные письма.

— Я могу со школьного, во время информатики, — вдохновилась Кира.

— Супер! Так, мы можем быть всегда на связи. Да и обычные письма никто не отменял вроде как еще, — улыбнулся Максим во весь рот и снова прижал к себе свою подругу.

Не желал он больше ни на секунду с ней расставаться.

И гневался и корил себя за упрямство, и за то упущенное время, и за пустые ссоры и обиды. Сейчас он понимал, что все, что было ДО оказалось таким никчемным. А смысл имел только вот этот момент.

Когда ОНА рядом.

И не просто на расстоянии вытянутой руки, она в его объятиях и в его сердце, она уже внутри него и в недрах его души.

И горечь этой ситуации добавляла только то, что сегодня им уже разъезжаться.

По разные стороны.

На тысячи километров друг от друга.

И вот они уже прощались.

Заранее. Наедине. Подальше от посторонних глаз.

Чтобы никто не смел нарушить их хрупкую и все же идиллию…