Хотя кто разберет Куликовские прихоти.

— Добро, — поймав на себе взгляд Осипова, выдал в ответ равнодушно Кулик, слегка натягивая уголок рта в улыбку, и стягивая с себя то самое женоподобное создание, которое нехотя и лениво поддавалось молчаливой просьбе Глеба.

В воздухе встал немой вопрос.

Присутствующие ожидаемо замерли в унисон.

Пока оба парня отдалялись медленной походкой от остальных, за их спинами так никто и не произнес ни слова, более того, казалось, что все одновременно перестали дышать.

— С чем пожаловал? — начал Кулик.

На удивление Максим сильно себя сдерживал, хотя изначально не планировал вести светские беседы с объектом своей ненависти.

— Думаю, ты и сам догадываешься, — выдерживая высокопарную паузу, он отслеживал реакцию собеседника.

— Понятия не имею, — высокомерие Максима начинало раздражать Глеба, но он продолжал подыгрывать ему, будто бы тоже сдерживая свои импульсы.

— Кира… — произнес Максим, рисуя её образ мысленно в своей голове.

— А что с ней? — равнодушно поинтересовался Кулик, хотя внутри пробежала легкая дрожь.

— Я бы у тебя хотел узнать… Что с ней? — передразнивал его Осипов. — Или точнее, что между вами случилось…

К горлу Максима подкатывала тошнота только от одной мысли, что на самом деле могло произойти между этими двумя.

— Что за бред! — ухмыльнулся Глеб. — А тебе не кажется, что это не твоего ума дела!?

— То есть это дело каждого ума, кроме моего? — Максим сжал челюсть от неслыханной, по его мнению, дерзости и наглости оппонента.

— Че-е? — совсем запутался Кулик.

— Через плечо! — громко, дерзко ляпнул Максим ему в ответ.

— Ещё один детский сад подъехал, — иронично произнёс второй, закатив глаза и глубоко вздохнув.

— Кто бы говорил! А то, что ты бегаешь и болтаешь о своих достижениях налево и направо, так это прям по-взрослому. Вы только посмотрите на него! — прыскал Осипов своим незримым ядом.

Собственно здесь его терпение иссякло окончательно.

Не дождавшись продолжения бессмысленного разговора, он все же прижал низкорослого Кулика к бетонной стене здания.

От неожиданности Глеб потерял хватку и угодил в капкан, который, к тому же, был где-то на голову выше его.

Силы, явно, были не равны, но и они были не на спортивном ринге, поэтому и честности ждать не приходилось.

— Эй, ты ничего не попутал!? — Глеб стал сопротивляться как мог, но отбиться и вырваться из рук Осипова не получалось.

Последний все же долго мечтал о чем-то подобном, что вложил все свои накопленные ресурсы и презрение в свой охват.

— А че такое? — запыхаясь, но с ухмылкой продолжал Максим.

Кулик был не из робкого десятка, поэтому Осипову приходилось мало-мальски, но все же попыхтеть, чтобы удерживать его.

— Или у тебя только на девчонок сил хватает, а?! — иронизировал буденовский, продолжая давить ему грудную клетку всей своей массой тела, и прижимать его ещё сильнее к холодной постройке.

Глаза обоих сверкали от злости, хотя в сумерках было трудно так явно разглядеть.

Лишь стальные мышцы выдавали их напряжение и неприязнь друг к другу.

— Да, не трогал я её, дебил!

— Как так? А чего все болтают обратное.

— Ты, чел, погнал, в натуре. Причём… ай… Отвали!

Почувствовав острую нестерпимую боль в области груди, Кулика охватила животная ярость.

И судя по всему, благодаря этому стимулу, он все же вырвался из-под завала рук Максима и, переняв на себя инициативу, он умудрился сбить соперника с ног и повалить на землю.

Ребята стали кататься по траве, одаривая друг друга физическими оплеухами, приправляя словесными.

Между ними шла негласная, бессознательная, конкурентная борьба.

Хотя один из них уже проиграл этот бой, лишившись Киры, второй же каждый раз соскакивал с поля сражения, а после вновь и вновь возвращался, не имея возможности даже самому себе объяснить все происходящее с ним.

Неразборчивое, хаотичное взаимодействие ребят на холодной и сырой траве, казалось, длилось недолго.

А все потому, что на их возгласы, будто из-за кулис, наконец, прибежала оставшаяся перед клубом молодежь, и стала их разнимать.

— Урод! — плевался желчью тот, что был постарше.

— Ага, приятно познакомиться, — ухмылялся Максим сквозь злобу, пока его буденовские друзья оттаскивали подальше с места сражения.

— Бли-и-и-и-ин... Т-т-В-ва-а-а-аюЖ… Это ж была новая футболка. Я только сегодня её одел.

Белая одежда Кулика была не просто грязной, она переняла яркий зеленый цвет травы, который даже в сумраке виднелся отчетливо.

— Может, все же надел? Неуч! — злорадствовал его противник.

— Че-е-е-е?! Че ты там мямлишь!? — пытался Кулик из-за своих товарищей высунуть свою моську. — Москвич, ты меня реально задолбал, — тут же некультурно и громко харкнул он в сторону земли, почувствовав во рту вкус металла.

Ребят развели и отсадили друг от друга по разные стороны.

Один оказался на бордюре, второй так и остался сидеть на траве, не особо переживая за свой гардероб.

И оба перевозбужденные, переводили дыхание.

— Теперь расскажи всем, какой ты балабол! — выкрикивал Максим, протирая разбитую губу, и не желая успокаиваться.

— Хлебальник свой завали, малой! — не отставал в частоте громкости визави.

— У них ничего не было с Кирой! Все услышали? — праздновал Осипов с детским, да к тому же, с каким-то щенячим восторгом.

— Ой, да кому она сдалась?! Мозг включи! Что вообще можно было с ней делать?! Как бревно, ей богу! — последнее говорил он уже своему ближайшему окружению, будто искал их одобрения и поддержки. — Целоваться бы для начала научилась, чтобы завести хоть кого-то, — засмеялся ехидно Глеб, пытаясь скрыть ощущение стыда, который неожиданно напал на него. А друзья его, как и следовало, заржали как кони, громко и несдержанно, чтобы поддержать своего, и без того, раненого товарища.

— Научил бы хоть! Да? — Кулик чуть ли не с мольбой в глазах снова искал подмоги со стороны.

Нашел. Новый поток смеха вывалился из уст его группы поддержки.

Он не привык к подобным уничижениям и авторитет свой терять не планировал, поэтому отбивался, как мог.

— А че нет! Она же тебе и не родная вовсе. Можно и того и сего, если конечно встанет! Ха!

— Ну, и сука же ты! — поднялся Осипов, и сделал попытку ворваться в пространство воодушевленного громогласными речами Кулика, но ребята его удержали.

— Ладно, фиг с ним! Погнали домой, Макс! — кто-то один из своих предложил здравую мысль, пока все остальные продолжали держать оборону, чтобы не дать Осипову его пробить.

Он был с ними солидарен. Хотя только отчасти.

Поэтому, уходя, не смог сдержаться.

— Ах, да, Кулик! Поговаривают, что причиндал-то у тебя того… эт... размером со стручок. Может, дело было все же не в Кире? — последнее что выдал Максим загадочным и довольным тоном, прежде чем они с парнями растворились во тьме, оставив после себя лишь звук удаляющегося мотора, а после и оглушающую тишину.

Осипов будто даже остался немного довольным собой, хотя осозновал, что не смог как следует проучить Куликова.

Но кажется просто радовался тому, что смог вывести его из себя.

Еще не представляя и не понимая во что это выльется в ближайшем будущем.

Стояли последние жаркие дни лета.

Буденовская молодежь собралась на местной речке освежиться.

Максим пребывал в хорошем расположении духа, и казалось, что никто или ничто не смог бы сейчас снизить градус его настроения.

Единственное, что сумело бы омрачить эти моменты, только мысль о скором возвращении домой за десятки тысяч километров, подальше от объекта своего скрываемого обожания.

Осознавая это, он искал глазами Киру, будто пытаясь напоследок насладиться ее образом, и на ближайший год запечатлеть его в своей памяти на время очередной разлуки.

Настроение же самой девушки было менее радужным, более взволнованным с негативным окрасом.