В голове каждого из парней не укладывалось, что это все происходило в их спокойной местности, которая всегда была далека от криминала.

И несмотря на то, что Кулик был еще тем мерзавцем, но это было слишком даже для него.

Он что получается, прям вот так, на полном серьезе похитил человека?

Такие мысли посещали каждого, кто сейчас мчал по дороге в соседнюю деревню, и каждый думал, что участвует в каком-то сюрреализме, или плохом розыгрыше.

Неожиданно размышления каждого прервались.

Издалека они приметили человеческий силуэт.

Когда ребята молча приблизились к нему, они увидели Киру.

И каков был их ужас, когда они увидели девушку в ссадинах и царапинах, из которых местами, хоть и не сильно, сочилась кровь.

Девушка шла обняв себя, судя по всему, скорчившись от холода, потому что была в тонкой майке, и то у которой лямка была сорвана и небрежно свисала вниз.

Кира, видимо, не сразу их приметила, и лишь, когда к ней обратились, она вздрогнула и сделала попытку сделать шаг назад.

Максим, подбегая к Кире, на ходу снимал с себя ветровку, чтобы накинуть на нее. Тогда же он заметил, что девушка сильно тряслась.

— Что он сделал? — пытался говорить он сильно сдержанно, боясь напугать Киру еще сильнее. — Ч-что!? — кричал он внутри, но внешне не выдавал весь шквал эмоций.

Он стал ее рассматривать, пытаясь найти хоть какие-то признаки, что произошло что-то страшное и непоправимое.

Кира опустив глаза, в ответ лишь разрыдалась.

Громко, оглушая все и всех вокруг.

— Отвезите ее домой, — сухо произнес Максим, «передавая» Киру в другие руки.

— Ты куда? — поинтересовался шепотом Андрей, подойдя вплотную к Осипову.

— Я ща..

— Не, так не пойдет, я поеду с тобой, — решительно произнес он, махнув головой остальным, что нужно ехать всем.

Киру посадили на один из мотоциклов, который должен был отвезти ее домой.

— Пусть Альбинка позаботится о ней. Если что там и аптечка есть. Найдете…

Подруга Киры благодаря уговорам осталась в логове Осипова, хотя планировала ехать вместе с ними, чувствуя и свою ответственность за то, что произошло.

Максим еще раз взглянул на Киру, сглотнул застывший в горле ком, и вместе с остальными умчал прочь.

Возможно, именно сейчас она как никогда нуждалась в том, чтобы он был рядом, чтобы позаботился о ней, да и просто подержал за руку, утешил.

Но Осипов не мог себе этого позволить.

Внутри него вместе с яростью зародилось чувство беспомощности.

А он не любил демонстрировать свои слабости.

Обычно в такие моменты, он либо нападал, либо сбегал с места происшествия.

Вот и сейчас он выбрал привычную для себя тактику, прикрываясь тем, что ехал проучить обидчика.

Еще вина давила на него с неистовой силой.

Кира искусно, сама не подозревая, умела выводить его на определенные и обязательно безконтрольные эмоции.

Это пугало его и лишало сил, поэтому всегда хотелось убегать.

Но сегодня и повод выдался весомый, на его удачу и беду.

Ребята долго не могли найти Кулика и его компанию. Всю деревню объездили, пока кто-то не предположил, что он может быть в мастерской.

Туда, наконец, все и помчали, и как оказалось, не прогадали.

Оказавшись на территории гаражного цеха, парни услышали голоса, которые раздавались из зоны отдыха, там где обычно обедали рабочие. Тут работал отец Кулика и тут же он сам подрабатывал временами, поэтому и имел доступ к данным государсвтенным владениям.

Шумная компания была увлечена оживленной беседой за распитием горячительных напитков.

Максим услышав голос Глеба, незамедлительно ворвался туда, разрушив всю идиллию.

— О, а у нас гости, пацаны! — только и успел произнести охмелевший Кулик, завидев в дверях Максима, который, судя по выражению лица, не планировал вести с ним великосветские беседы.

Что собственно и произошло.

Максим накинулся на Глеба будто зверь и швырнул на бетонный пол, покрытый уже изрядно изношенным линолеумом.

Присутствующие только и успели громко вздохнуть и выдать встревожанные, где-то и растерянные междометия.

— Э-э, малой, ты че погнал вконец! — самодовольная улыбка сошла с лица Глеба, как только он оказался лежачим на полу.

— Ну, ты и мразь! — скорчившись от презрения, выкрикнул Максим, склонившись над ним сверху.

Осипов пару раз ударил Глеба головой об пол, тем самым запустив волну вибраций по всей тесной комнате.

А уже после, присев на него сверху, зажав своего противника как следует, что тот даже не мог сопротивляться, стал его изрядно, что есть мочи, поколачивать.

Их друзья, если секунды ДО планировали устроить совместный мордобой, то сейчас, будто предвещая несчастье, они уже пытались оттащить Максима от Глеба.

Но все было тщетно. Осипов намертво прирос к своему оппоненту.

— Макс, не гони, ты же убьешь его! — будто издалека доносились голоса в его сознание, которое было затуманено в тот момент и имела плохую пропускную систему.

Время в ужасе остановилось.

Ничто не могло запустить его, поторопить, чтобы все пришло к быстрому и желательно благополучному завершению.

В какой-то момент Глеб перестал реагировать вовсе, отключился.

Тогда же и Осипов вымотался, и его, наконец, можно было оттаскивать, хоть было уже поздновато.

Народ не на шутку разволновался, глядя на Куликова.

— Пульс есть, — слышалось все из той же взволнованной толпы, где уже было непонятно, кто свой, кто чужой.

— Нужно его в район везти…

— Я за руль в таком состоянии не сяду…

— Мы отвезем, — говорил кто-то из буденовских, пока Максим, прислонившись к стене, равнодушно рассматривал свои выбитые костяшки.

Всеобщая суета, творящаяся вокруг него, ему не передавалась.

Он ощущал какую-то тотальную, неописуемую усталость.

Будто все было выжжено внутри, снаружи, а последствия виделись не такими важными.

Будто сама жизнь потеряла смысл.

Ничего.

Ничего не имело смысла.

И даже мысль о Кире в этот момент не спасала.

Ему просто хотелось забиться в какой-нибудь темный угол, подальше от любопытных глаз.

Как часто он исполнял, еще в далеком детстве.

А потом мама приходила и забирала его оттуда.

И вот, когда она брала его на руки, тогда он чувствовал себя в безопасности, а еще любимым и нужным.

Да, и вообще все в тот миг казалось таким волшебным.

И проблемы все сразу куда-то исчезали, и появлялась непоколебимая вера, что теперь точно все будет хорошо.

Возможно ли это сейчас вообще?

Уже на следующий день прилетели родители Максима и Миши, а за ними и Сергей с Леной, родители Киры.

Вся деревня трубила о последних новостях в особо изощренных подробностях, будто стояли рядом и держали свечку. Ну, и по классике жанра для красочности рассказывали того, чего не было и быть не могло.

Родителям Максима, а точнее его маме Наталье, позвонил сам врач местной районной больницы, Вадим Кондрашов.

Когда к нему, в его дежурную смену, поступил Глеб Куликов без сознания и, на первый взгляд, в плачевном состоянии, он узнав от ребят, что произошло, решил поставить в известность не только местные правоохранительные органы, но и родителей самого виновника.

Вадим был одноклассником Натальи, с которой он поддерживал маломальскую связь, поэтому мог позволить себе связаться с ней.

Таким образом москвичи незамедлительно, отложив все свои дела, прилетели в приволжскую глушь.

Ну, а отец Максима по прилете тут же принялся разгребать последствия инцидента.

Глеб, слава богу, в тот же день пришел в себя, правда с сотрясением мозга и переломом носа.

Хоть его красивая мордашка слегка и пострадала, но прогнозы были утешительные. В силу молодого возраста, восстановление обещалось пройти ускоренно, не оставив серьезных последствий для организма.

Отец же его, учуяв прибыльный исход дела, учитывая, с кем у его сына была потасовка, не стал скромничать и тут же потребовал компенсации от главы семьи Остаповых. Хорошие такие отступные, чтобы «не иметь никаких претензий».