Но, как правило, такие обычно и привлекают не окрепшие умы подростков, потому что за несносностью и дерзостью все видят уверенность и силу.

— Привет, ба, — сдержанно он обнял Виталину Аркадьевну. — Привет, — равнодушно скинул ладонь кверху, чтобы поприветствовать девчонок, лениво натягивая уголки губ. После чего заострил свое внимание на Кире. И со стороны было видно, что ему уже с трудом удается скрыть свой интерес, направленный в ее адрес, когда приподнимая солнечные очки ко лбу, он с любопытством стал оглядывать «сестренку» с ног до головы.

И не поймешь то ли с пренебрежением, то ли с восхищением.

Но глупой Кире все равно льстил этот жест. И смущал.

Что и было неудивительно, ведь она была в него влюблена с того самого момента, когда впервые увидела. Да, его чары не смогли пройти мимо и ее глупой головы. Она так же, как и многие, попала в его паучью сеть.

Что хуже для нее самой. Максим терпеть ее не мог.

Так он говорил себе и пытался убедить всех остальных в этом.

Но так было не всегда. Когда-то, будучи еще совсем детьми, братья и их новоиспеченная сестра часто проводили время вместе и радовались компании друг друга. Но после, скажем так, необдуманного поступка Киры, она стала для старшего персоной нон грата.

А еще «туземкой», «чужеземкой», «приемной» и, конечно же, «подкидышем».

Кира знала, что сама виновата в случившемся. Но честно, ее поступок не носил злого умысла. Просто наивный возраст сработал на руку взрослому.

Когда отец мальчишек, Станислав нашел за баней сигаретные бычки и стал выпытывать домочадцев об их владельце, малышка Кира возьми, да и скажи правду, что это был Максим, совсем не подозревая о том, что такой своей честной простотой она встанет на тропу войны со своим некогда любимым братом.

А ему тогда здорово влетело. Поговаривали, что отец даже заставил Максима съесть один из тех найденных злосчастных окурков.

С тех пор их отношения дали трещину.

А Максим впадал в две крайности: либо задирал Киру, либо демонстративно игнорировал.

Так они и жили. Каждое лето.

И все же Кира всегда ждала приезд «братьев» с особым трепетом.

Ведь это единственное время в году, когда они вообще могли видеться.

Брат с сестрой, Сергей и Наталья, не особо были близки, поэтому в гости друг к другу они не ездили, да и все их общение, если оно и было, сводилось к вопросу по поводу помощи и заботы об их общей матери.

Так как у местного сельского клуба, где обычно любила зависать молодежь, был сегодня плановый выходной, Максим со своими здешними друзьями забаррикадировался в предбаннике, в своем излюбленном месте.

Из-за его усилий и стараний это место напоминало настоящую жилую комнату. Ведь именно Максим привел так называемую банную раздевалку в досуговый центр, где можно было проводить время за игрой на картах, бренча на гитаре, сколько угодно, при этом никому не мешая. И ночевать он мог тоже здесь оставаться, ибо и кровать в этом помещении тоже имелась. Убойная такая, с металлическими пружинами, которую когда-то Максим приволок из заброшенной скотоводческой фермы.

От Миши Кира узнала, что ребята планировали идти ночью собирать клубнику, а если быть точнее, воровать.

Это было одним из развлечений приезжих ребят, граничащих с отвагой и безумием и, конечно, адреналином. Собственно в поисках последнего, ребята пубертатного возраста и шли на подобные «подвиги».

Осиповы и подавно клубнику видели круглый год, поэтому «на охоту» Максим точно ходил ради увеселения, а не чтобы успеть запастись витаминами на зиму.

На территории плодосовхоза целыми полями выращивали клубнику, смородину, крыжовник, яблоки и дикую грушу.

И естественно все это добро охранялось денно и нощно, кроме яблок и груш, кстати.

Киру, конечно, в такие походы никогда не брали, мол, «не женское это дело участвовать в подобном вандализме».

Хотя и Мишу тоже не звали, но там, в силу «неспелых лет». Несмотря на маленькую разницу в возрасте, для Максима он всегда оставался «малышней».

— А ты у Максима спросил? — приставала с допросом Кира к брату, который решил идти вместе со всеми за ягодой и звал сестру с собой.

— А чего нам Макс? Он что председатель совхоза или владелец этих полей? Просто сядем к ним на хвост и все тут. Не согласится, пойдем отдельно, вдвоем. Пффф, тоже мне, царь горы!

— Говорят, там кабаны дикие рыщут…

— Какие кабаны, Кира? Это в детстве нас запугивали подобной ересью, чтобы мы не смели далеко уходить…

— Ну, не знаю… И все же Максиму эта идея не особо понравится.

— Плевать я хотел, что ему понравится или нет, — продолжал раздраженно фыркать Миша. — Хоть клубники наедимся. У бабушки-то она не растет, — праздно подытожил он.

— А то ты ее не наелся, — ухмыльнулась осуждающе Кира. — Ты же только с моря вернулся…

— Это другое…

— Ну, конечно… — закатила она глаза и вздохнула.

Ей становилось не по себе только от одной мысли, что придется ввязываться в борьбу со старшим, ибо ей и так хватало той тягостной атмосферы, что витала между ними.

Но… и дома не хотелось сидеть.

И вот она дилемма.

Брат с сестрой завалились к парням в предбанник, где те коротали время, выжидая глубокой ночи, чтобы слиться с ней и тем самым остаться не замеченными охраной.

— Чего вам? — огрызнулся тут же Максим, когда их моськи нарисовались в дверном проеме.

Дверь была скрипучей, тем самым сразу же привлекла внимание всех.

Старший брат сидел, развалившись на кровати, скрестив ноги и упершись об стену с гитарой в руках.

— Мы с вами пойдем, — уверенно сообщил Миша и зашагал внутрь, пока Кира трусливо продолжала топтаться у входа, не найдя в себе ни силы, ни духа, чтобы войти.

— Куда-а-а? — театрально и с пренебрежением выпалил Максим в его сторону, продолжая перебирать струны на гитаре и, напевая:

— За клубникой, — продолжал настаивать на своем младший из братьев.

Почему-то в этот момент все, кто был в помещении, засмеялись.

— Спать ты сейчас пойдешь, Робин Гуд. Утром поешь, так и быть принесу тебе, — потом он поднял взгляд на Киру, — и тебе. — Ненадолго их глаза сцепились в немом молчании, от чего сердце девчонки начало колотиться слишком активно и нервно. — Кароч, малышня, валите домой, — бросил напоследок Максим и продолжил петь, игнорируя присутствие надоедливых родственников.

Парни подпевали, а голоса их дружного хора эхом уплывали вдоль картофельного поля, который расположился как раз за баней.

— Ничего страшного. Пойдем одни.

— А ты дорогу хоть знаешь? Там же такие дебри, что и днем-то можно заблудиться.

— Не сЦы, разберемся. И когда ты стала такой трусихой? — усмехнулся он. — Держи фонарь. Этот тебе, этот мне. А это сюда, — маленький алюминиевый бидон с крышечкой Миша закинул к себе в рюкзак.

Настроение у него было боевое, и, судя по всему, он вообще любил позлить брата, в отличие от остальных.

«Лучше пусть меня кабан несколько раз прожует и выплюнет, чем я попаду под красноречивую секуцию Макса», — лишь думала Кира про себя, уже желая отказаться от затеи идти с Мишей в этот крестовый поход, заведомо провальный, по ее мнению.