[Магия у нас — это еще одна наука. И потому суеверия вполне логично что даже менее распространены, чем если бы магии не было. Суеверные люди верят в мистику, существование которой много раз опровергалось, но некоторых, похоже, не убедить никакими доводами и научными статьями.]

— Ага, — кивнул я. — Прекрасно представляю.

Выехали мы на следующее утро.

Лавку закрыли: Илья был ещё слишком мал, чтобы оставлять лавку на него одного, к тому же у него началась учеба. Табличку «Закрыто» повесил Сема, проверив замок дважды. Барон прислал повозку с кучером.

Ася села слева, я справа, Сема напротив. Кучер тронул.

Город остался за спиной через полчаса. За ним пошли поля и перелески, просёлочные дороги между невысокими холмами.

Начало сентября было мягким: воздух прохладный, но солнце ещё грело, и деревья на обочинах только начинали желтеть.

Ася читала какой-то колдовской справочник, закладывая страницы сухими травинками. Сема смотрел в окно. Через час Сема достал из сумки хлеб с бужениной, и молча раздал нам. Ася взяла, не отрываясь от книги.

Часы в кармане тикали ровно. Генератор маны, закреплённый на цепочке рядом, чтобы часы не разряжались, чуть гудел.

[Красиво. Поля, деревья. Я редко вижу загород.]

— Наслаждайся.

[Наслаждалась до какого-то момента, но теперь слишком трясет.]

Дорога действительно пошла тряская. После моста через речку повозку подбросило на ухабе так, что Сема врезался головой в потолок. Он зашипел и начал тереть макушку, но при этом чудом умудрился не пролить ни капли чая из термоса, что держал в руках.

К вечеру остановились на постоялом дворе. Бревенчатый дом на развилке, конюшня за углом. Внутри пахло жареным луком и дровами. Хозяин, лысый мужчина с красным лицом, встретил нас за стойкой.

На стойке сидел кот. Рыжий, крупный, с надменной мордой. Занимал ровно центр, и хозяин был вынужден работать вокруг него, передавая кружки и тарелки по дуге.

— Извините за скотину, — сказал хозяин, заметив мой взгляд. — Согнать не могу, царапается. Клиенты часто жалуются.

Кот посмотрел на меня с видом существа, которому нет дела до жалоб. Хвост медленно качнулся влево и замер.

Накланяясь вперед, чтобы взять ключи, я вдруг почувствовал идущий от столешницы запах маны. Немного подумал о том, стоит ли просить Сему, он вместе с кучером был занят лошадьми, и звать его ради такого пустяка не стоило.

Так что я, просто действуя быстро, схватил кота за шкирку и приподнял, и пока рыжий бандит сначала несколько секунд ошалело смотрел на творяющуюся с ним наглость, а потом еще несколько секунд пытался достать меня когтями или вывернуться из хватки, я успел запустить руку под его пузо.

В щели между досками торчал осколок чего-то стеклянного с остаточным зарядом. Разбитый амулет, видимо, упал и застрял. Осколок фонил слабым теплом, и кот, чувствуя это, не уходил. Обычное животное, обычный инстинкт: где тепло, там и сидеть.

Я быстро вытащил осколок двумя пальцами, а потом отпустил кота. Недовольно на меня пошипев, он решил не раздувать конфликт и, поняв, что тепленькое место перестало быть таковым, спрыгнул со стойки и ушёл в угол, где лёг на тряпку и немедленно уснул.

Хозяин смотрел на пустую стойку, потом на меня. Потом на кота в углу. Потом снова на меня. Я протянул ему осколок. Он его аккуратно принял.

— Угощу вас завтраком, — чуть улыбнулся он.

Завтрак на следующее утро оказался отличным. Яичница с салом, свежий хлеб, горячий кисель. Ася съела две порции, Сема — все четыре. И куда в него влезало… Хозяин при прощании насовал нам в дорогу ещё хлеба и вяленого мяса.

К руднику мы добрались к полудню.

Холмистая местность, рыжая земля. Редкий лес по склонам. Рудник открывался постепенно: сначала забор из жердей, потом бараки и контора управляющего, одноэтажная, с флагом на крыше. Вход в штольню темнел в склоне холма, укреплённый деревянными балками. Часть балок была свежей, светлой, остальные потемнели от времени.

Рабочие сидели вокруг погасшего костра. Человек двадцать, в робах и сапогах. Мрачные лица, тяжёлые плечи. Не бастовали, не шумели. Просто чего-то ждали.

При нашем появлении несколько голов повернулось, но без интереса. Ещё одна повозка из города. Для них это ничего не меняло. Один из рабочих, молодой, с перевязанной рукой, проследил взглядом, как мы выгружаемся, и отвернулся.

Барон встретил нас у конторы. Рядом с ним стоял мужчина лет тридцати пяти, невысокий, русоволосый, в потёртой куртке. Тот самый маг рудника, о котором говорил барон. Лицо спокойное, без суеты. Он пожал мне руку.

— Фёдор. Рад, что приехали, — представился он.

— Пётр. Это Ася, это Сема. Расскажите, что внизу.

— Внизу нехорошо, — сказал он просто, после чего тяжело вздохнул.

На левом виске у него был свежий шрам, тонкий, розовый. Судя по расположению, от осколка камня. Но по его лицу не было видно, что он боится. Скорее он выглядел человеком, который столкнулся с задачей не по силам и не знал, что с этим делать.

Барон махнул рукой: идите, разбирайтесь. Сам остался у конторы. И вот тут, по тому, как он отвернулся и пошёл прочь, уже было очевидно: он боится, причем очень сильно. Амулеты на груди он прижимал ладонью на протяжение всего разговора.

Фёдор проводил барона взглядом. Ничего не сказал, но по тому, как он сжал губы на секунду, было видно: мнение о начальстве у него имелось.

Штольня начиналась широким коридором, укреплённым балками. Пол был каменный, стены влажные, потолок заставлял Сему пригибать голову. Фонари через каждые десять шагов, но где-то половина не горела. Пахло влажной породой и чем-то металлическим.

Ася шла за мной, Сема замыкал.

Чем глубже мы спускались, тем холоднее становился воздух. Стены блестели от влаги. Где-то далеко впереди капала вода, и звук этот, размеренный и пустой, был единственным, что нарушало тишину.

— Обрушение здесь, — Фёдор указал вперёд. — Ещё метров сорок.

Шли мы молча. Штольня сужалась, потолок становился ниже. Балки здесь стояли реже, и я заметил, что некоторые из них были тоньше остальных. Экономия чистой воды. Кажется, я понимал, из-за чего произошел обвал.

Наконец, мы добрались и до самого этого места. Брёвна и камни, засыпанные серой пылью. Проход был частично расчищен: кто-то вручную убрал завал настолько, чтобы можно было протиснуться, и там, дальше, открывался явно не пробитый рабочими участок тоннеля. То есть обрушилось в том месте, где шахта наткнулась на что-то, что тут было раньше.

Коридор в этом более раннем участке расширялся, стены становились ровнее и выше. И на них при свете магического огня Федора были отчетливо заметны отметины: длинные параллельные борозды, глубокие даже на камне.

Мы протиснулись в этот новый коридор, Ася подошла, потрогала одну борозду пальцем. Посмотрела на меня.

— Когти? — спросила она.

— Или хвост.

— Эти коридоры идут довольно далеко дальше, — сказал Фёдор тихо. — Ветвятся, расходятся и сходятся, настоящий лабиринт. И где-то там ждет эта тварь.

Пошли дальше медленнее. Тени от единственного источника света ложились длинными полосами по стенам. Капли воды откуда-то сверху падали в невидимую лужу с мерным стуком. Минут через пять в полумраке впереди что-то блеснуло.

Фёдор поднял руку. Мы остановились, пригляделись.

Вот и наш монстр.

Занимаясь часами многие годы, в том числе и коллекционными, и даже такими, на которых были нанесены совершенно реальные гербы дворянских фамилий, пусть и давно исчезнувших, я волей-неволей начал разбираться в очень многих не всегда очевидных сферах.