Вот она, ловушка. Простая и безупречная. Граф не мог разоблачить Виктора, не утонув сам. Любое публичное обвинение означало суд, и на суде всплыло бы всё: бывшая жена, фонд, подряд, Огарёвы.

Это было бы куда серьезнее, чем участие Виктора в афере Чернова по хищению средств из «Черного Льва». Виктор после такого обвинения понес бы в худшем случае репутационные потери. Графа ждала тюрьма и общественное осуждение рода. Николай, переняв позицию управляющего компании после того, как графа посадили бы, скорее всего ничего не смог бы сделать и просто вынужден бы был наблюдать, как от «Черного Льва» отворачиваются клиенты и инвесторы один за другим.

Идеальная клетка. Жертва, которая не может позвать на помощь, потому что крик привлечёт тех, кто сделает ей еще хуже.

— Зачем вы пришли ко мне? — прямо спросил я.

— Затем… — он замялся. — Потому что вы помогли мне в прошлый раз, потому что Морозов и ваш враг и…

— И потому что даже при том, что вы живете в Грозове всю жизнь, у вас бизнес, клиенты, партнеры, знакомые в высших кругах, вы ни к кому из них не можете пойти, понимая, что вам никто не поможет, потому что не захочет влезать в ваше дерьмо. И единственный, кого вы сочли достойным того, чтобы обратиться за помощью, это я, лавочник и простолюдин.

[Правильно, милый. Он должен это услышать.]

Он промолчал и на этот раз.

— Дмитрий Андреевич, — сказал я. — Я хочу, чтобы вы понимали одну вещь. Если я решу помочь вам, я подчеркиваю, ЕСЛИ решу, это не будет значить, что я хотя бы на секунду принимаю то, что вы сделали. Но вы правы в том, что Виктор — и мой противник тоже. И если из-за ваших дурных решений в прошлом он заполучит еще один мощный ресурс в свое безраздельное пользование, для меня это будет проблемой.

Граф молчал. Желваки двигались под кожей.

— Я знаю, что сделал, — сказал он тихо. — Не прошу прощения. Прошу помощи.

[Он пришёл к тебе. К человеку, которого оскорбил две недели назад. Это или отчаяние, или уважение. Или и то, и другое.]

Граф не смотрел мне в глаза. Смотрел на свои руки на прилавке. По тому, как он держал плечи, чуть ссутулившись, было видно, что приходить сюда ему стоило дорого.

— В том как раз и проблема, что вы не просите прощения, — вздохнул я. — Виктор поставил вам какие-то сроки?

— Да. Я должен официально сделать его младшим партнером фирмы с правами, уступающими лишь мне самому, до нового года. Иначе все будет вскрыто.

— Значит время еще есть.

— Впритык, на самом деле. Сбор всех документов, необходимых для оформления такого решения, получение одобрения всех инвесторов, переделывание всех официальных бумаг, печатей и прочего во всех городах, связанных сетью «Черного Льва»… Он хочет не чтобы я согласился к новому году, а чтобы к новому году уже все было сделано. И мне нужно начинать если не сейчас, то в ближайшее время, если я хочу успеть.

— Пока ничего не делайте, — произнес я, помолчав. — Я подумаю, что с этим можно сделать.

Граф поднял голову. В глазах мелькнуло облегчение от того, что не отказали сразу.

— Спасибо, Пётр Алексеевич.

Он встал. Застегнул пальто. У двери остановился. Повернулся вполоборота, но не до конца. Хотел что-то сказать. Но так и не сказал. Повернулся обратно к двери и вышел.

На прилавке остались мокрые следы от его пальцев.

[Тяжёлый был разговор, милый.]

— Да.

[Ты поможешь ему?]

Я посмотрел в окно. Набережная в дожде. Фонари ещё не зажглись, и всё было серым: вода, камень, небо.

Помогать человеку, который ладно еще государство ограбил — допустим, раз вернул, то еще куда ни шло. Но он своими действиями довел старика до инсульта. Помогать, зная, что тот же человек считает тебя недостойным своей дочери?

— Не знаю пока. Надо думать.

Лавка помолчала. Стены тихо гудели, и в этот раз гудение это было не тёплым и уютным, а скорее задумчивым. Лавка тоже обдумывала. А дождь всё не кончался.

Барон Юрий Константинович Дорохов пришёл в Лавку в среду, ближе к полудню, и с первой секунды стало ясно, что человек он… своеобразный.

На груди, поверх жилета, висели четыре амулета на цепочках. Два латунных и серебряный были магическими, хотя серебряный еле фонил. Четвёртый, деревянный, был простым резным кругляшом, из тех, что бабушки вешают внукам «от сглаза».

Перстни на обеих руках, по два на каждой. При входе в Лавку барон остановился на пороге, трижды коснулся косяка костяшкой среднего пальца и что-то прошептал. Жест был привычным, заученным до автоматизма.

Лет пятидесяти на вид, крепкий, с короткой стрижкой и проседью. Одет дорого, но без вкуса: огромные кричащие золотые запонки, рубашка, которая не сочеталась с пиджаком. Человек, привыкший покупать лучшее и не понимающий, почему лучшее на нём выглядит так себе.

— Здравствуйте. Вы Воронов? — обратился он ко мне.

— Он самый. Проходите, садитесь, — предложил я.

Барон сел. Положил руки на прилавок, сцепил пальцы. Под правым глазом подёргивался мелкий мускул. Осмотрел Лавку быстрым взглядом: полки, витрины, зонт под потолком. Задержался на Лизе в раме, моргнул, сплюнул через плечо и отвернулся.

— Мне вас рекомендовал Вяземский. Сказал, что вы занимаетесь вещами, которыми другие не занимаются.

— Зависит от того, что за вещи, — уклончиво ответил я.

— У меня рудник в полутора днях пути от города. Две недели назад обрушился тоннель. После этого в штольнях появилась неизвестная тварь. Четверо ранены, трое серьёзно. Рудник закрыт, потому что рабочие отказываются спускаться. Мой маг не справился.

Он говорил быстро, без лишних подробностей. Но каждые несколько секунд его правая рука непроизвольно тянулась к деревянному амулету на груди и касалась его большим пальцем.

— Мне нужен специалист. Не расследование. Правительственные службы вызывать не собираюсь: пока будут разбираться, рудник простоит три месяца, а то и полгода. Мне нужен кто-то, кто спустится, разберётся с тварью и уедет. Тихо, быстро, без протоколов. Я готов заплатить сто пятьдесят тысяч. Но торговаться не намерен. Либо вы соглашаетесь, либо я ухожу.

Произнёс он это с ощутимым нажимом, будто ожидал, что я сразу начнут пытаться набить цену. Сто пятьдесят тысяч за одну работу. Серьёзные деньги. Барон сразу заявил такую сумму, потому что, похоже, ситуация была хуже, чем он описывал.

— Расскажите про тварь подробнее, — попросил я.

— Длинная, похожа на змею, но с лапами. Метра три, а может и все четыре. Больше не знаю. Мой маг пытался подступиться, она его чуть не подрала.

[Ты можешь не беспокоиться, милый. В этом мире, хотя есть магия, никаких особенных монстров не существует. Есть, правда, несколько полумифических мистических существ, но с ними в руднике под Грозовым точно не встретиться. То, что он описывает, не может быть живым, проведя, вероятно, многие годы запечатанным в горе. Так что скорее это будет боевой артефакт. Если активировался при обрушении, значит, был замурован в породе. Защитный, территориальный. Это и правда по нашей части.]

— Мне нужно будет взять с собой двух помощников, — сказал я. — И осмотреться на месте, прежде чем обещать результат.

— Берите хоть пятерых. Повозку, лошадей, ночлег организую. Когда можете выехать?

— Завтра.

Барон кивнул. Встал. При выходе снова коснулся косяка и снова сплюнул через левое плечо. Тихо, почти незаметно, но я увидел.

Дверь закрылась.

[Давно не видела настолько суеверных людей.]

— Ну, я тоже, но я думаю, что в мире магии это более чем нормально.