— Садитесь, — сказал он. — Я приготовлю новый завтрак.

— А чайник?

— У меня есть запасной.

Он открыл шкаф, достал другой чайник, на этот раз медный, с длинным изогнутым носиком и поставил на плиту. Чайник не взлетел. Это обнадёживало.

Я села за стол, подальше от осколков, и стала наблюдать. Ашер двигался по кухне с той же мрачной грацией, с какой, наверное, двигался по полю боя. Каждое действие: взять нож, разбить яйцо, помешать кашу, он выполнял с предельной концентрацией, будто от этого зависела его жизнь. Получалось... ну, не идеально. Но старательно. И в этом старании было что-то трогательное.

— Почему вы сами готовите? — спросила я. — Разве у лорда нет слуг?

— У меня есть дворецкий, — сказал Ашер, не оборачиваясь.

— Дворецкий? Где?

— Здесь.

Я огляделась. На кухне никого не было.

— Я его не вижу.

— Он призрак.

Я моргнула.

— У вас есть призрак-дворецкий?

— Финнеган. Он умер около ста лет назад. От скуки.

— От скуки?! Как можно умереть от скуки?

— Он был человеком. Они хрупкие.

— И он до сих пор здесь?

— Иногда появляется. В основном по вторникам. Но пыль не вытирает. Говорит, это «историческая пыль», и трогать её — вандализм.

Я откинулась на спинку стула и уставилась в потолок. Призрак-дворецкий, который умер от скуки и не вытирает пыль по идеологическим причинам. Белка, которая ворует носки и расчёски. Дракон, который сражается с чайниками и дарит дохлых крыс. И ведьма-недоучка, которая подписала контракт на фиктивный брак со всем этим безумием.

— Вам не кажется, что этот замок — немножко... сумасшедший? — спросила я.

— Замок нормальный, — ответил Ашер, помешивая кашу. — Это мир ненормальный.

Я не нашлась что ответить.

Через десять минут передо мной стояла тарелка с кашей, яичницей и поджаренным хлебом. Всё это выглядело... съедобно. Даже аппетитно. Я попробовала и удивлённо замерла.

— Вкусно.

— Я знаю, — сказал Ашер. — Я дракон. Мы всё делаем хорошо.

— Чайник так не считает.

— Чайник — исключение.

Я ела, а Ашер сидел напротив и смотрел. Не на меня — на окно, за которым серое небо сливалось с серым морем. Его лицо было задумчивым и каким-то далёким, будто он находился не здесь, а где-то в прошлом. Или в будущем. Или вообще в другом мире.

— Почему вы согласились на этот контракт? — спросил он вдруг.

Я чуть не поперхнулась.

— В смысле?

— В прямом. Зачем вам фиктивный брак?

— Мне нужны деньги, — честно ответила я. — У меня долги. Большие. Если я не выплачу их через полгода, меня лишат магии и отправят на соляные копи.

— Соляные копи? — он приподнял бровь. — Это серьёзно.

— А у вас? Зачем вам фиктивная жена?

Ашер помолчал. Потом встал, подошёл к плите и начал наливать чай. Спина его была напряжена, чешуя блестела сильнее.

— Завещание деда, — сказал он наконец. — Чтобы вступить в наследство и сохранить остров, я должен быть женат. Таковы условия.

— И вы не могли найти настоящую жену?

— Я не ищу настоящую жену.

— Почему?

Он обернулся. Золотые глаза вспыхнули, и я снова увидела в них то, что заметила вчера: не просто скуку или раздражение, а что-то глубже. Страх? Боль? Одиночество?

— Драконы не женятся на людях, — сказал он. — Это плохо заканчивается.

— Для кого?

— Для людей.

Я не стала уточнять. Что-то в его голосе подсказывало: эта тема закрыта. По крайней мере, на сегодня.

После завтрака я решила исследовать замок. Ашер куда-то ушёл — кажется, в подвал, к своему золоту («Мне нужно подумать», — сказал он, и я не стала спрашивать, о чём), а я осталась одна. Ну, почти одна.

Белка следовала за мной по пятам.

Я шла по коридору, она прыгала по балкам под потолком. Я заглядывала в пустые комнаты, она заглядывала вместе со мной, свешиваясь с дверного косяка вниз головой. Я остановилась перед гобеленом, пытаясь разобрать сюжет (кажется, рыцари сражались с гигантской белкой или мне это мерещилось), она села на карниз и уставилась на меня с видом экскурсовода.

— У тебя есть имя? — спросила я.

Белка склонила голову набок.

— Ты вообще кто? Просто белка? Или магическое существо?

Белка постучала лапкой по карнизу. Раз. Два. Три.

— Три — это что? Твоё имя? Тебя зовут Три?

Белка закатила глаза. Я не знала, что белки умеют закатывать глаза. Теперь знаю.

— Ладно. Я буду звать тебя... э-э-э... Белка?

Белка фыркнула. Это был такой презрительный, уничижительный звук, что я тут же поняла: «Белка» — это оскорбление.

— Прости, — сказала я. — Я не знала, что у вас тут табель о рангах.

Белка издала короткий свист. И из всех щелей, из-за всех гобеленов, из всех тёмных углов коридора появились белки. Десятки белок. Они сидели на полу, на подоконниках, на дверных ручках и смотрели на меня. Все с одинаковым выражением королевского неодобрения.

— Ох, — сказала я. — Ты не просто белка.

Белка, сидевшая на карнизе, подняла голову ещё выше. Теперь я разглядела детали: она была чуть крупнее остальных, с особенно пушистым хвостом и более светлой полоской на спине. И в её чёрных глазах горел интеллект. Не животный, самый настоящий, расчётливый, человеческий интеллект. А может, и нечеловеческий.

— Ты — главная, — сказала я. — Верно? Ты здесь командуешь.

Белка не ответила, но её молчание было красноречивее всяких слов.

— И чего ты хочешь?

Белка спрыгнула с карниза и приземлилась на стол, стоявший у стены. Я заметила, что остальные белки расступились, давая ей дорогу. Она прошлась по столу, постучала лапкой по дереву, три раза и посмотрела на меня выжидающе.

— Три, — сказала я. — Что значит «три»? Три дня? Три желания? Три ореха?

При слове «ореха» белка замерла. Потом медленно кивнула.

— Ты хочешь три ореха?

Кивок.

— Три ореха и ты перестанешь воровать мои вещи?

Белка посмотрела на меня как на дуру. Потом постучала лапкой по столу. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.

— Пять? Ты хочешь пять орехов?

Кивок.

— Ты торгуешься?!

Белка, теперь я уже не сомневалась, что она улыбалась, кивнула снова.

Я засмеялась. Просто не могла удержаться. Меня грабит белка. Торгуется. Выбивает орехи. И я стою перед ней и не знаю, что делать: закричать, заколдовать или просто признать поражение.

— Хорошо, — сказала я. — Пять орехов. Но взамен ты вернёшь мои носки и расчёску.

Белка задумалась. Потом постучала лапкой. Шесть раз.

— Шесть орехов? За что?!

Белка указала лапкой на себя, потом на потолок, потом на меня, потом сложила лапки вместе.

— Понятия не имею, что это значит, — сказала я. — Но давай шесть. Шесть орехов и перемирие.

Белка протянула лапку. Я осторожно, чувствуя себя полной идиоткой, пожала её. Лапка была тёплая и очень мягкая.

— Договорились, — сказала я.

Белка свистнула, на этот раз иначе, и остальные белки исчезли так же быстро, как появились. Только серая шерсть мелькнула в щелях и под дверями. Через минуту в коридоре снова было пусто.

Кроме одной. Моя белка, теперь я мысленно называла её «моя», сидела на столе и смотрела на меня.

— Где взять орехи? — спросила я.

Белка указала лапкой на окно.

— В лесу?

Кивок.

— Кедровые?

Кивок.

— Что-нибудь ещё? Может, тебе корону из золота? Или маленький трон?

Белка на секунду задумалась. А потом, клянусь, я видела это своими глазами, она улыбнулась. И покачала головой.

— Ладно, — сказала я. — Пойду искать кедровые орехи. Надеюсь, в лесу не водятся взрывающиеся жуки.

Белка фыркнула. И я не была уверена, означало ли это «не водятся» или «удачи, ты умрёшь».

*****

Лес начинался сразу за замком. Он был тёмным, хвойным, пахнущим смолой и сырой землёй. Огромные сосны уходили вверх на десятки метров, их кроны терялись в тумане, который никогда не покидал остров. Под ногами хрустели иголки и шишки. Где-то вдалеке ухала сова, хотя был день, и этот звук эхом разносился между стволов.