— Или не можешь. Но уже поздно.

Я протиснулась в ворота.

Внутри было темно. Свет проникал только через узкие окна-бойницы, и в этих полосах света танцевали пылинки. Пылинок было много. Кажется, их не тревожили лет сто. А может, двести. Воздух пах камнем, плесенью, дымом и чем-то странным, похожим на серу и грозу.

— Эй? — позвала я. — Лорд Блэкторн? Это я, ваша фиктивная жена. Прибыла.

Тишина. Только где-то далеко, в глубине замка, что-то грохнуло. Потом что-то зашипело. Потом кто-то — или что-то — издал звук, подозрительно похожий на чихание.

Я пошла на звук.

Главный зал оказался именно таким, каким я его представляла: огромным, мрачным и абсолютно запущенным. Камин размером с крестьянский дом зиял чёрной пастью, в которой догорали угли. На стенах висели гобелены, но такие пыльные, что сюжеты не угадывались, может, там были сцены охоты, а может, драконы играли в карты. Длинный стол, за которым могло бы разместиться человек тридцать, был накрыт таким слоем паутины, что напоминал свадебный торт. Люстра массивная, кованая держалась на одной цепи и угрожающе покачивалась, хотя сквозняка вроде бы не было.

А перед камином, спиной ко мне, стоял он.

Высокий. Очень высокий. Широкие плечи, узкие бёдра, чёрные волосы до плеч, небрежно перехваченные кожаным шнурком. Одет он был... скажем так, минималистично. Только свободные тёмные штаны и больше ничего. Босиком. На каменном полу.

В одной руке он держал расчёску. В другой дохлую гигантскую крысу.

— Лорд Блэкторн? — повторила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Он не обернулся.

— Вы мельтешите, — произнёс он низким, рокочущим голосом. — Прекратите.

— Я стою на месте.

— Ваша аура мельтешит. Фонит магией. Отойдите, вы мне чешую дыбите.

Я моргнула.

— Моя... аура?

— Она у вас громкая. И разноцветная. И дёргается. Как испуганный кролик.

— Во-первых, ауры не дёргаются, — я начала закипать. — Во-вторых, они не громкие. В-третьих, я пришла познакомиться, потому что я, знаете ли, ваша фиктивная жена, и мне хотелось бы хотя бы увидеть ваше лицо!

Он наконец обернулся.

И я забыла все слова, которые знала.

Он был... Ну, как бы это сказать. Если бы тьма решила стать человеком и при этом слегка поленилась, она выглядела бы как он. Острые скулы, тяжёлый подбородок, нос с горбинкой, губы, сложенные в вечную недовольную складку. И глаза. Золотые. С вертикальными зрачками. Они светились в полумраке, как два уголька, и смотрели на меня с выражением глубочайшего раздражения пополам со скукой.

— Увидели? — спросил он. — А теперь отойдите. Вы стоите в моём любимом сквозняке.

— Вы шутите, — сказала я. — Скажите, что вы шутите.

— Драконы не шутят. Мы сама серьёзность.

— А драконы носят рубашки? Или это тоже не в ваших традициях?

Он опустил взгляд на свой голый торс. Потом на меня. Потом на расчёску в своей руке. Кажется, он только сейчас осознал, что стоит перед незнакомой женщиной полуголый.

— Традиции, — сказал он и, повернувшись, неторопливо направился к ближайшему сундуку. — У нас есть традиция не задавать лишних вопросов.

— А у ведьм есть традиция задавать их очень много, — я скрестила руки на груди. — Например: почему вы держите дохлую крысу?

Ашер, а это был, несомненно, он, вытащил из сундука мятую чёрную рубашку и начал надевать, не выпуская ни расчёску, ни крысу.

— Это дар, — сказал он, застёгивая пуговицы через одну.

— Дар? Кому?

— Вам.

Я посмотрела на крысу. Крыса, вернее, её тушка, довольно крупная и неприятно блестящая, свисала с его пальцев. Хвост безвольно болтался.

— Вы дарите мне дохлую крысу? — уточнила я.

— Да. Я поймал её утром. В болотной части острова. Это редкий вид. Очень вкусный.

— Вкусный? Вы пробовали?

— Я дракон. Мы не едим грызунов. Но для человеческой самки это отличный источник белка.

Я открыла рот. Закрыла. Снова открыла.

— Давайте по порядку, — сказала я медленно, как говорят с маленькими детьми или с очень опасными сумасшедшими. — Моё имя — Эйра. Эй-ра. Не «человеческая самка», не «ведьма», не «та, что мельтешит». Эйра.

— Эйра, — повторил он так, будто пробовал слово на вкус. — Звучит как название ветра.

— Это комплимент?

— Констатация факта. Драконы не делают комплиментов.

— А что драконы делают? Кроме как дарят дохлых крыс и стоят на любимых сквозняках?

Он задумался. За время нашей беседы он успел надеть рубашку (криво), расчесать колтун в волосах (частично) и сунуть крысу на каминную полку, где она теперь служила довольно жутким украшением.

— Драконы, — сказал он наконец, — охраняют свою территорию. Спят на золоте. И не любят, когда их беспокоят.

— Я учту. А теперь, может, вы покажете мне мою комнату? Я провела в пути весь день. Меня атаковал светящийся жук. Я устала, я грязная, и мне очень хочется спать.

Ашер посмотрел на меня долгим, немигающим взглядом. Его золотые глаза, казалось, сканировали меня на предмет угрозы. Или на предмет съедобности.

— Вы странная, — сказал он.

— Это я-то странная?! — я всплеснула руками. — Я не хожу полуголая по замку и не дарю людям дохлых грызунов!

— Грызуна. Он один. Пока что.

— «Пока что»?!

— Я планирую завтрашнюю охоту, — пояснил он невозмутимо. — Если повезёт, принесу вам болотного кролика. Они жирнее.

Я сделала глубокий вдох. Потом ещё один. Потом мысленно повторила мантру: «Десять тысяч. Десять тысяч. Десять тысяч золотых».

— Комнату, — выдавила я. — Пожалуйста.

Ашер пожал плечами, повернулся и пошёл вглубь замка. Я потрусила за ним, таща чемодан. Его спина маячила впереди, рубашка натянулась на лопатках, и я заметила, что ткань на спине слегка поблёскивает. Присмотрелась. Чешуя. Мелкая, чёрная, едва заметная, но определённо чешуя. Она шла вдоль позвоночника и исчезала под воротником.

— Вы разглядываете мою чешую, — сказал он, не оборачиваясь.

— Я не...

— У вас взгляд стал пристальным. И аура поменяла цвет. С любопытственно-зелёного на смущённо-розовый.

— Ауры не меняют цвет! И вообще, вы не можете видеть мою ауру, вы же дракон!

— Я дракон, — согласился он. — Мы видим больше, чем люди.

— И что вы видите сейчас?

Он остановился так резко, что я врезалась носом ему в спину. Чешуя была твёрдой и чуть тёплой. Он обернулся и посмотрел на меня сверху вниз. Золотые глаза блеснули.

— Я вижу уставшую ведьму, которая боится, но старается этого не показать. Которая злится, но сдерживается. И которая понятия не имеет, во что ввязалась.

Я молчала. Потому что он был прав. Во всём.

— Ваша комната, — сказал он и толкнул ближайшую дверь.

Комната оказалась... не такой ужасной, как я боялась. Да, здесь было пыльно. Да, паутина свисала с балдахина кровати, как кружево. Да, окно не закрывалось до конца, и сквозняк уже начал выводить свою заунывную песню. Но здесь была кровать, большая, с резными столбиками. Был камин, маленький, но рабочий (я надеялась). Был стол, стул, зеркало (в котором я увидела своё осунувшееся лицо с зеленоватым пятном на щеке). И был вид на море — серое, бесконечное, сливающееся с небом на горизонте.

— Располагайтесь, — сказал Ашер. — Ужин на каминной полке. Если понадоблюсь — кричите. Я услышу.

— Вы будете в соседней комнате?

— Я буду в подвале. На золоте. Это успокаивает.

И он ушёл. Просто развернулся и исчез в темноте коридора, а я осталась стоять посреди комнаты с чемоданом в руке и дохлой крысой в качестве приветственного подарка.

— Ну и денёк, — сказала я пустоте.

Пустота не ответила, но сквозняк взвыл особенно громко, и мне показалось, что он со мной согласен.

*****

Я разожгла камин. На это ушло полчаса, три попытки и одно заклинание «Искра», которое вместо огня создало небольшой фейерверк и подпалило мне бровь. Но в конце концов дрова занялись, и комната наполнилась теплом и светом. Стало почти уютно.

Я разобрала чемодан. Повесила платья в шкаф (внутри шкафа кто-то шуршал, но я решила, что разберусь с этим завтра). Поставила на стол фотографию родителей и книгу «Выживание среди магических существ». Достала из походной сумки сухой паёк — хлеб, сыр, вяленое мясо и села ужинать, стараясь не смотреть на дохлую крысу, которая по-прежнему лежала на каминной полке.