Артем сидел рядом и молчал, глядя в окно с обреченностью человека, которого везут на казнь. Не спорил, не комментировал… будто берег силы!

Я вытащила его из машины, едва та остановилась, и потащила через холл, лавируя между туристами. Мимо витрин и фонтанов, вверх по эскалатору. Он шел за мной, не задавая вопросов, и я спиной чувствовала его недоумение, но мне было плевать. Вдруг Вика тоже решила прогуляться по магазинам. Вдруг кто-то из компании Марины…

Бутик Loro Piana встретил нас прохладой и запахом дорогих вещей. Продавец в безупречном костюме двинулся навстречу, скользнул глазами по мне, потом по Артему в черной футболке, обрезанных джинсах с торчащими нитками, и на его лице мелькнуло что-то похожее на замешательство. Но он был профессионалом, и улыбка не дрогнула.

— Добро пожаловать. Чем могу помочь?

— Ему нужно все, — указала я на Артема. — Шорты, рубашки, брюки. Размеры снимите сами. И побыстрее.

Артем бросил на меня мрачный взгляд и пошел за продавцом к примерочным.

Я устроилась в кресле, взяла бокал воды, который принес услужливый ассистент, и приготовилась ждать.

Первые полчаса прошли в режиме конвейера. Он выходил из кабинки в очередном наряде, поворачивался перед зеркалом, я выносила вердикт.

— Нет, слишком темное.

— Это синий. — Артем с недоумением посмотрел на свое отражение. — Нормальный цвет.

— Для тебя это черный с претензией. У тебя и так весь гардероб из темных тонов, добавим еще, и будешь выглядеть как человек, который едет на похороны. Следующее.

Он вздохнул и скрылся за шторой.

Бежевые шорты — да, отлично сидят. Оливковые шорты — нет, как партизан в отпуске. Голубая рубашка — да. Розовая рубашка — он вышел, посмотрел на себя в зеркало и поморщился…

— Похож на фламинго, — сказала я.

— Я думал, на поросенка.

— Фламинго хуже. Снимай.

Где-то на пятнадцатой примерке он завис. Прошла минута, две, три. Из-за шторы не доносилось ни звука.

— Ты там уснул?

— Пытаюсь понять, как застегивается эта хрень. Пуговицы в каких-то странных местах.

Я встала, подошла к кабинке и дернула штору в сторону.

И замерла.

Он стоял перед зеркалом в одних темных плотно облегающих боксерах и крутил в руках кремовую льняную рубашку. Широкие плечи, мышцы под загорелой кожей и несколько тонких белесых шрамов на ребрах и предплечье.

Он поднял глаза и увидел меня в зеркале. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, и я не могла заставить себя отвернуться, задернуть штору и уйти.

Потом он развернулся.

Шагнул ко мне, и его руки обхватили меня за талию, притягивая к себе одним быстрым и точным движением. Моя ладонь уперлась в его голую грудь, и я почувствовала под пальцами горячую кожу, твердые мышцы и мерное биение сердца.

— Личное пространство. — Его голос стал ниже, в нем появились мурлыкающие нотки. — Слышала о таком понятии?

— Ты долго возился, — чуть запнулась я, и ненавидела себя за это. — Хотела посмотреть, что тебя задерживает.

— Я переодевался. — Его пальцы на моей талии сжались чуть крепче. — Обычно это делают без зрителей.

— Я хотела помочь с пуговицами.

— Помогла? — Артем наклонился ближе, и его лицо оказалось совсем близко от моего.

Я чувствовала тепло его тела, его дыхание на своей коже, запах мыла и чего-то еще чистого и мужского.

— Пусти.

— Волшебное слово?

— Пусти, или закричу.

— И что скажешь? — усмехнулся он. — «Помогите, мой парень меня обнимает»? Очень убедительно.

Я попыталась отступить, но он держал крепко, не больно, но так, что не вырваться.

— В следующий раз, — наклонился он к моему уху, и его дыхание коснулось шеи, — жди снаружи. Как хорошая девочка. Договорились?

Он разжал руки, и я вылетела из примерочной, чуть не врезавшись в стойку с ремнями. Плюхнулась в кресло и схватила стакан с водой, чувствуя жар в щеках. Продавец с преувеличенным вниманием изучал свой планшет.

Через минуту штора отодвинулась.

На нем были песочные льняные шорты и голубая рубашка, расстегнутая на две пуговицы. Он выглядел как с обложки журнала про яхты и виллы.

— Достаточно по-«князевски»? — покрутился он перед зеркалом с невинным видом.

— Берем, — буркнула я и уткнулась в телефон.

— Ты даже не посмотрела.

— Видела достаточно.

Он хмыкнул и исчез обратно в кабинку.

Остаток шопинга прошел в устоявшемся формате: я сидела в кресле, он выходил, показывался, я кивала или качала головой. К примерочной я больше не подходила, урок был усвоен.

К концу второго часа у нас выросла гора пакетов с шортами, рубашками, брюками и лоферами из соседнего Tod's. Артем нес все сам.

— Еще часы, — остановилась я у витрины Patek Philippe.

— У меня есть часы.

— У тебя Casio. У Даниила должен быть Patek.

— За три миллиона? — Артем так посмотрел на витрину, словно там лежала бомба.

— Именно.

Он перевел глаза на меня, потом обратно на витрину, потом снова на меня.

— Твой отец платит?

— Разумеется.

— Тогда бери.

Через пятнадцать минут на его запястье блестел Nautilus со стальным корпусом и синим циферблатом. Он поднял руку, разглядывая часы на свету, и на его лице появилось что-то странное.

— Что? — спросила я.

— Ничего, — опустил Артем руку.

— Привыкнешь.

— Вряд ли. — Он снова подхватил пакеты. — Но для работы сойдет.

Для работы!

— Кстати, — сказал он, не поворачивая головы, — насчет примерочной.

Я напряглась:

— Что?

— В следующий раз, если хочешь посмотреть, просто попроси. Не нужно врываться.

— Я не хотела смотреть!

— Конечно, — ехидно покосился он на меня, и его губы дрогнули. — Ты хотела помочь с пуговицами. Очень сложные были пуговицы.

— Заткнись.

— Как скажешь, солнышко.

Ресторан располагался на крыше соседней башни отеля, под открытым небом. Столы с белыми скатертями стояли на деревянном помосте, окруженном стеклянным ограждением, а за ним рассыпался огнями ночной город и догорал закат. Свечи дрожали в стеклянных колбах, квартет в углу играл что-то ненавязчивое, и все это стоило, наверное, как хорошая квартира в Москве.

Я стояла перед зеркалом в спальне и воевала с застежкой сережки — пальцы не слушались и соскальзывали с крошечного замочка. На мне было черное короткое платье на тонких бретельках. Каблуки умеренные. Синяк замазан тремя слоями консилера…

Стук по стеклянной перегородке заставил меня дернуться, и сережка выскользнула из пальцев, звякнув о туалетный столик.

Артем стоял в гостиной, прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив руки на груди. Серые льняные брюки, белая рубашка с закатанными рукавами, часы за три миллиона на запястье. Он разглядывал меня с выражением ленивого любопытства.

Я подобрала сережку и снова взялась за застежку, стараясь не смотреть на его отражение в зеркале.

— Смотри-ка, — сказала я, — одежда из магазина тебе идет. Почти не узнать.

— Почти, — согласился он, не двигаясь с места. — Готова?

— Пытаюсь.

Застежка наконец поддалась. Я вдела сережку, потом проверила свое отражение — волосы, макияж, платье — и подхватила клатч с кровати.

— Помнишь легенду? — спросила я, проходя мимо него в гостиную.

Он оттолкнулся от косяка и пошел следом, я услышала за спиной его ровные шаги по мягкому ковру.

— Три месяца вместе, познакомились на вечеринке, консалтинг по корпоративной безопасности. — Артем обогнал меня и открыл дверь номера, придержав ее рукой. — Не первое мое прикрытие.

— Утешает.

Мы вышли в коридор, и он пристроился рядом — не сзади, как телохранитель, а именно рядом, плечо к плечу. Подстроился под мой шаг, хотя его ноги были длиннее и ему приходилось идти медленнее.

В лифте я прислонилась к дальней стенке и посмотрела на наше отражение в зеркале: девушка в маленьком черном платье, вцепившаяся в клатч побелевшими пальцами, и расслабленный мужчина напротив с руками в карманах брюк, словно едет не на ужин, а на прогулку.