— Что хоть читаешь?

Он показал серую невзрачную обложку с мелким шрифтом:

— Оруэлл. «Тысяча девятьсот восемьдесят четвертый».

— Это где Большой Брат следит за всеми?

— Он самый.

— И как, нравится?

— Актуально.

Я подождала продолжения, но он уже вернулся к чтению. Разговор окончен, аудиенция завершена.

Ладно. Не очень-то и хотелось.

Я вытащила телефон, полистала соцсети, но ничего интересного не нашла. Попыталась смотреть сериал, но и он не пошел. Открыла книгу, но взгляд скользил мимо строчек.

Я отбросила телефон на соседнее сиденье и уставилась в иллюминатор. Белые и пушистые облака тянулись до самого горизонта.

Последние ночи я спала паршиво. Лежала и думала, прокручивала в голове тот вечер, свои ошибки, чужие взгляды. Листала телефон до трех ночи, читала комментарии под своими фотками, злилась и не могла остановиться. Глупость, но попробуй усни.

Я опустила шторку и откинулась назад. Гул двигателей убаюкивал, кондиционер дул ровно и прохладно.

Веки стали тяжелыми, и тело решило за меня…

Проснулась я от легкой турбулентности: самолет качнуло, и стакан звякнул о столик.

Открыла глаза и обнаружила, что моя щека лежит на чем-то теплом и твердом. На чем-то, что пахнет хвоей и чистой тканью. На чем-то, что мерно поднимается и опускается в такт дыханию.

На его плече.

Я дернулась и отстранилась. Артем сидел рядом, в соседнем кресле, которое точно пустовало, когда я засыпала. Закрытая книга лежала у него на коленях.

— Какого черта ты тут делаешь?

Он приоткрыл темные ясные глаза, и тут же показался мне отвратительно бодрым.

— Ты начала заваливаться на бок где-то над морем. Еще немного, и сползла бы в проход. Либо я пересаживаюсь, либо ты просыпаешься на полу.

— Чушь, — фыркнула я. — И вообще, мог просто разбудить.

— Мог. Но не стал.

Он сказал это так спокойно, будто имел полное право решать, будить меня или нет. Будто это входило в его чертовы «особые полномочия».

— В следующий раз буди, — отчеканила я. — Без вариантов. Понял?

— Понял.

Ни эмоций, ни раскаяния. Просто «понял», и все.

Он встал, забрал книгу и вернулся на свое место напротив. Открыл на заложенной странице и снова погрузился в чтение, словно ничего не произошло.

Я смотрела на его чуть склоненную голову, на пальцы, держащие потрепанный томик, на профиль с горбинкой на переносице. Раздражающий человек. Раздражающее спокойствие. Раздражающая манера решать за меня, что мне нужно, а что нет!

За иллюминатором облака расступились, открывая вид на синее яркое море до самого горизонта. На берегу из воды вырастали тонкие силуэты небоскребов, сверкающие на солнце.

— Снижаемся, — сказал Артем, не отрываясь от страницы.

Я пристегнула ремень и приготовилась к посадке.

Жара обрушилась на меня, стоило выйти из терминала.

Горячий и влажный воздух словно облепил тело, забился в легкие и навалился на плечи. Блузка прилипла к спине, на висках выступила испарина, солнце впилось в макушку. Июнь здесь не лето, а пекло. Сорок градусов в тени, а тени, собственно, нет.

Артем вышел следом за мной и остановился рядом. Он стоял с таким видом, словно температура воздуха никак на него не влияла. Не человек, а кондиционер в человеческой оболочке.

— Тебе не жарко? — спросила я.

— Терпимо.

— Терпимо? Тут можно яичницу жарить на асфальте.

— Я не ем яичницу на асфальте.

Я фыркнула. То ли шутка, то ли нет. С ним никогда не поймешь.

Черный внедорожник ждал у выхода и сверкал лаком на солнце. Водитель в ослепительно белой рубашке распахнул заднюю дверь и улыбнулся так, точно всю жизнь мечтал именно об этом моменте.

— Welcome, miss.

Я не ответила и нырнула в машину, как в спасательную шлюпку. Кондиционер работал на полную, а ледяной воздух обволакивал, проникая под одежду. Я откинулась на сиденье и прикрыла глаза.

Можно жить.

Артем сел рядом и захлопнул дверь. Водитель загрузил чемоданы и занял свое место, машина тронулась, шурша шинами по гладкому асфальту.

За окном потянулся город.

Небоскребы вырастали один за другим, стеклянные башни уходили в белесое небо. Каждое здание соревновалось с соседним: какое выше, причудливее или безумнее. Шестиполосные дороги бежали вперед без единой трещины, а вдоль обочин тянулись ярко-зеленые сочные газоны, такие очаровательные и такие невозможные для пустыни. Торговые центры размером с аэропорт, билборды с вязью и слоганами.

Все сияло и кричало о деньгах. Каждый квадратный метр был пропитан богатством и отполирован до зеркального блеска.

Я выросла среди денег. Видела особняки на Рублевке, квартиры в дорогих районах Лондона, виллы на побережьях. Но здесь было иначе. Другой масштаб, другая философия. Все выставлено напоказ, не спрятано за заборами и спинами охраны.

Я покосилась на Артема. Он смотрел в окно. Его взгляд перемещался от машины к машине, отмечал перекрестки и переулки, оценивал угрозы. Он работал.

— Можешь расслабиться, — сказала я. — Мы за тысячи километров от Москвы.

— Привычка.

— Вредная привычка. Как курение, только хуже.

— Курение убивает. Бдительность спасает.

— Это ты сам придумал или на каких-то модных тренингах учили?

Он ухмыльнулся, но не ответил.

Минут через двадцать мы свернули на набережную. Справа возникло бирюзовое слепящее море. Солнце играло на воде, яхты белели у причалов, пляжи тянулись полосками сахарного песка.

Мы подъезжали к отелю.

Огромный, похожий на парус гигантского корабля, он возвышался на искусственном острове, соединенном с берегом изогнутым мостом. Застывший в стекле и бетоне, он казался сияющим и нереальным.

— Красиво, — оценила я.

— Дорого, — отозвался Артем.

— Это одно и то же.

— Не всегда.

Водитель остановил машину у входа, и к нам тут же подбежали двое в форменных рубашках: забрать багаж, открыть двери, расплыться в приветственных улыбках.

Холл отеля напоминал храм.

Молочный мрамор с золотыми прожилками под ногами был отполирован до такого блеска, что в нем отражались силуэты. Колонны уходили к потолку, который терялся где-то в головокружительной вышине. В центре журчал фонтан, вода стекала по золотым чашам, создавая мягкий шелест. В воздухе плыл густой сладковатый аромат благовоний, уда и амбры. И блаженная спасительная прохлада кондиционера.

Мы подошли к стойке регистрации. Девушка за ней подняла голову и одарила нас улыбкой:

— Добро пожаловать. На чье имя бронирование?

— Ермолова.

Ее пальцы с безупречным маникюром забегали по клавиатуре. Улыбка стала еще шире.

— Пентхаус люкс на двоих. Вид на залив, личная терраса, доступ в приватный бассейн на крыше. Спальня, просторная гостиная, джакузи с видом на море. Очень романтично.

На двоих? Одна спальня? Романтично?!

Я повернулась к Артему. Он стоял рядом с совершенно невозмутимым лицом, словно не услышал ничего интересного. Но я готова была поклясться, что в его глазах мелькнуло нехорошее веселье.

— Ты знал, — обвинила его я.

— Нет.

— Ложь!

— Я не лгу. Скажем, я предполагал. Соседних номеров недостаточно, когда приходится закрывать дверь собой.

Из меня вырвалось что-то, похожее на глухой рык. Понятия не имела, что способна на такие звуки.

— И не счел нужным предупредить?

— Ты бы все равно полетела. Какая разница?

Разница?!

Разница в том, что я могла морально подготовиться. Разница в том, что я могла позвонить папе и устроить скандал еще в Москве, а не стоять здесь, в холле пятизвездочного отеля, перед улыбающейся девушкой, которая явно решила, что мы парочка.

Я повернулась обратно к стойке.

— Должно быть, это ошибка. Нам нужно два номера. Отдельных.

— Конечно, я могу проверить...

Она застучала по клавиатуре, брови сдвинулись к переносице.