— К сожалению, отель полностью забронирован. День рождения госпожи Воронцовой, большая группа. Свободных номеров нет.

Конечно. Конечно, нет.

Папа. Это папа устроил. Забронировал один номер, чтобы охранник был рядом двадцать четыре часа в сутки, чтобы контролировал каждый шаг и вдох.

— Я могу поставить дополнительную кровать в гостиную, — предложила девушка. — Или диван раскладывается в полноценное спальное место...

— Диван подойдет, — сказал Артем.

Я развернулась к нему так резко, что в шее хрустнуло.

— Я не помню, чтобы тебя спрашивали.

— Ты не спрашивала. Но ответ все равно очевиден: ты берешь спальню, я — диван. Если только ты не хочешь поменяться.

— Я не хочу меняться. Я хочу отдельный номер.

— Которого нет.

— Который мог бы быть, если бы кто-то предупредил меня заранее.

— И что бы ты сделала? Построила еще один отель?

Девушка за стойкой переводила взгляд с меня на него и обратно, явно не понимая, что происходит, но чувствуя напряжение. Ее улыбка стала чуть менее уверенной.

— Вот ваши ключи, — сказала она, протягивая две карточки. — Пятьдесят второй этаж. Носильщик поднимет багаж. Приятного отдыха.

Приятного. Отдыха.

Я взяла карточку молча, развернулась и пошла к лифтам, не оглядываясь. Шаги гулко отдавались в высоком холле.

Лифт открылся с тихим звуком приветственной мелодии. Зеркальные стены, приглушенный свет и ненавязчивая восточная музыка. Я вошла и встала у дальней стены, уткнувшись в телефон. Артем встал передо мной, загораживая собой, и скрестил руки на груди.

Двери сомкнулись.

Пятьдесят два этажа. Мы ехали, и цифры над дверью сменялись так медленно, словно лифт нарочно тянул время.

— Дверь в спальню запирается изнутри, — произнес Артем, глядя на цифры. — Можешь закрывать на ночь, если хочешь.

— Спасибо за разрешение, — процедила я. — Очень великодушно с твоей стороны.

— Пожалуйста.

Мы помолчали. Двадцать пятый этаж, тридцатый.

— Это не я бронировал номер, — добавил он.

— Я знаю.

— Тогда почему злишься на меня?

Я повернула голову и посмотрела на него, на непроницаемое лицо, на темные глаза, в которых отражалось мое искаженное отражение из зеркальной стены.

— Потому что ты рядом. А папа далеко.

Он хмыкнул.

Сорок пятый, пятидесятый.

— Неделя, — пробормотала я, глядя в потолок, будто собиралась ему помолиться. — Одна неделя. Потом мы вернемся в Москву, и между нами будет нормальное человеческое расстояние.

— Договорились.

— А пока мы здесь. ты не будешь заходить в спальню без стука.

— Не буду.

— И не будешь торчать под дверью ванной.

— Даже в мыслях не было.

— И не будешь комментировать, во сколько я ложусь и во сколько встаю.

— Алиса.

Я осеклась.

— Что?

— Я охранник, а не нянька. Мне все равно, во сколько ты ложишься. Мне важно только одно, чтобы ты была в безопасности. Остальное меня не касается.

Пятьдесят второй.

Двери разъехались, открывая короткий коридор с мягким ковром. Две двери, два пентхауса на весь этаж.

Я вышла первой, нашла нашу дверь, приложила карточку к замку и толкнула створку.

Номер был огромным.

Гостиная раскинулась передо мной, залитая светом. Панорамные окна тянулись от пола до потолка, а за ними лежало бесконечное синее море, сливающееся с небом на горизонте. В гостиной стояли светлые диваны с пушистыми подушками, стеклянный столик, а в стене висела плазма. В углу расположилась кухонная зона с барной стойкой из темного мрамора, кофемашиной и холодильником, встроенным так, что его почти не видно. В высокой вазе стояли белые лилии с тяжелыми восковыми лепестками.

Папа не поскупился. Впрочем, он никогда не скупился, когда дело касалось моего комфорта. Или моего заточения, смотря как посмотреть.

Я прошла дальше. Спальня пряталась за матовой перегородкой. Кровать была размером с небольшой остров. Шелковое белье сливочного оттенка, гора подушек у изголовья и покрывало, которое хотелось погладить просто ради ощущения ткани под пальцами. За прозрачными стенами сияла ванная с джакузи на четверых, душевой и двумя умывальниками из светлого камня.

Очень неплохо.

Я вернулась в гостиную и вышла на террасу.

Жара накрыла меня, но здесь, наверху, дул ветер, и зной казался не таким удушающим. Терраса тянулась вдоль всего номера. Шезлонги, столик под зонтом и небольшой бассейн. Личный бассейн на пятьдесят втором этаже. Вода отливала бирюзой, и казалось, что она перетекает прямо в небо.

Я подошла к ограждению и посмотрела вниз. Город лежал как макет из архитектурного бюро: игрушечные небоскребы, серые ленты дорог, цветные точки людей. Море тянулось до горизонта, яхты белели на синем.

Красиво. Очень красиво.

— Все чисто, — сказал Артем.

Я обернулась. Он стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку. Ботинки уже стояли у входа, выстроенные как солдаты в строю. Пока я разглядывала номер, он успел обойти каждый угол.

— Проверил, нет ли террористов под кроватью? — спросила я.

— Проверил. Чисто.

— А в шкафу?

— Тоже чисто. Можешь вешать платья без опаски.

Я фыркнула и прошла мимо него в спальню. Закрылась и вытащила телефон, где уже висело сообщение от Марины: «Ты где?? Мы у бассейна!! Приходи скорее!!!»

Бассейн. Люди. Нормальное общение. Именно то, что нужно!

Я распахнула чемодан и начала рыться в вещах. Черный слитный купальник, элегантный, но не слишком открытый; не хотелось ловить на себе лишние взгляды. Легкое белое полупрозрачное платье поверх, сандалии на плоской подошве. Волосы я собрала в небрежный хвост. Подошла к зеркалу и надела очки. Те самые, огромные и в золотой оправе.

Ладно, сойдет.

Я вышла из спальни. Артем сидел на диване, листая что-то в телефоне. При звуке моих шагов он поднял глаза и окинул меня взглядом от сандалий до очков.

— Куда?

— К бассейну. Марина ждет.

Он встал и убрал телефон в карман. Конечно, он пойдет со мной. Он везде пойдет: к бассейну, на завтрак и в туалет, если понадобится.

Я скептически осмотрела его. Черная футболка, темные плотные джинсы и армейские ботинки, которые он уже натягивал у входа.

— Стоп, — сказала я.

Он замер с ботинком в руке.

— Ты не можешь пойти так.

Артем посмотрел на себя, потом на меня. Брови приподнялись.

— Почему?

— Потому что мы на курорте, а не на военных учениях. Пятизвездочный отель, бассейн с баром, люди в купальниках и парео. А ты как телохранитель на задании. Или как киллер, который пришел кого-то убить между коктейлями.

— Я и есть телохранитель на задании.

— Но им не обязательно об этом знать! Подружки Марины — те еще сплетницы. Если они увидят рядом со мной угрюмого мужика в берцах, к вечеру все будет знать, что папочка приставил ко мне новую охрану даже тут! А мне это не нужно.

Он смотрел на меня несколько секунд, обдумывая. Потом опустил ботинок на пол.

— И что ты предлагаешь?

— Шорты. Футболка посветлее. Сандалии. Что угодно!

— У меня нет ничего светлого.

Конечно. Весь его гардероб, судя по всему, состоял из черных футболок в количестве, достаточном для армии готов.

— Тогда хотя бы шорты. И сними эти ботинки, ради всего святого. Мы не в Афганистане.

— Я не был в Афганистане.

— А где был?

Он не ответил, просто подхватил сумку и исчез в ванной.

Я ждала, скрестив руки на груди и глядя на море за окном. Интересно, сколько времени нужно взрослому мужчине, чтобы переодеться? Судя по скорости, с которой он обычно двигался, секунд тридцать. Судя по тишине из ванной, он там что-то изобретал.

Через пару минут дверь открылась.

Я повернулась и подавилась смешком.

Он стоял в тех же джинсах, но обрезанных выше колена. Края неровные, торчали нитки. Он буквально только что отхватил штанины. Чем, ножом? Зубами?