— Я не про море.

— Я про море.

Он хмыкнул, облокотился на поручень и подставил лицо солнцу. Мышцы на его руках перекатились под кожей, и я отвернулась так решительно, что чуть не свернула себе шею. В животе стоял тугой узел, поселившийся там утром, в спортзале, и за последние два часа он только затянулся крепче.

Марина протянула мне бокал и покосилась на Артема с восторженным выражением.

— Алис, — шепнула она мне на ухо, — я все понимаю, но откуда ты его взяла?

— От друзей же, — сказала я и сделала большой глоток.

Часам к двенадцати яхта встала на якорь в маленькой бухте с бирюзовой водой, и все полезли купаться. Андрей прыгнул бомбочкой и обрызгал Лену, которая визжала так, что чайки шарахнулись. Марина спускалась по лесенке, одновременно придерживая широкополую шляпу и бокал. Целующаяся пара уплыла куда-то за корму и больше не показывалась. Игорь вообще не отсвечивал.

Артем нырнул с борта одним чистым бесшумным движением. Вынырнул метрах в десяти от яхты, убрал мокрые волосы со лба и посмотрел на меня снизу вверх.

— Идешь?

Я стояла у борта в бикини и саронге, и вода внизу была такой прозрачной, что я видела песчаное дно и стайку серебристых рыбок. И я прыгнула…

Вода обхватила меня прохладой, я вынырнула, отфыркиваясь, — а Артем уже был рядом, в двух метрах, с мокрыми волосами и каплями на ресницах. Он улыбался, и от этой улыбки у меня перехватило дыхание сильнее, чем от холодной воды.

Мы плавали. Просто плавали рядом в теплой бирюзовой воде, и солнце пекло макушку, а соль щипала губы. Иногда наши руки соприкасались под водой.

Вика наблюдала с верхней палубы. Я видела, как поблескивает ее телефон. Пусть снимает. Пусть. Наплевать.

Игорь пил виски у бара на корме. Пить с утра на яхте, в жару, после вчерашнего бара — это надо было уметь, но Игорь умел всегда. Он попытался подсесть ко мне, когда Артем ушел за водой: плюхнулся на соседний шезлонг и завел что-то про «давно хотел поговорить» — с интонацией, от которой хотелось принять душ.

— Не хочу разговаривать, — отмахнулась я.

Неделю назад я бы занервничала, стала оправдываться и искать вежливый способ уйти. А сейчас просто не хотела разговаривать, и мне было плевать, обидится он или нет. Что-то во мне за эти три дня сдвинулось, какая-то внутренняя ось встала на место, и я подозревала, что это связано с утренними тренировками и человеком, который учил меня бить.

Игорь открыл рот, но за моей спиной появился Артем, молча сел рядом и положил мне руку на колено. Игорь посмотрел на его руку, на меня, на него, встал и ушел обратно к бару, ничего не сказав. Артем проводил его взглядом и убрал руку с моего колена. Потом подумал и положил обратно.

— Спасибо, — сказала я.

На закате кто-то включил музыку, и палуба превратилась в танцпол. Марина танцевала первой, вытаскивала всех по очереди, хохотала и расплескивала шампанское на доски. Андрей двигался с обаянием человека, которому на все плевать, и это было почти красиво. Лена и Катя танцевали вместе, подпевая.

Внезапно ко мне подсела Вика.

Она выбрала момент идеально: Артем стоял у борта с Андреем, оба смотрели на закат и о чем-то разговаривали. Вика опустилась на шезлонг рядом со мной, подобрала под себя ноги и улыбнулась той улыбкой, от которой мне всегда хотелось проверить, не торчит ли у меня нож из спины.

— Я искала твоего Даниила в соцсетях, — сказала она, покачивая бокалом. — Знаешь, что нашла?

Я сделала глоток шампанского и постаралась, чтобы рука не дрогнула.

— Ничего, — ответила Вика сама себе. — Один аккаунт, закрытый, сто двадцать подписчиков, ни одной публичной фотки. Для парня, который одевается в Loro Piana и носит Patek Philippe, это, мягко говоря, необычно.

— Не все живут в интернете, Вик, — сказала я, и собственный голос прозвучал удивительно ровно для человека, у которого внутри все оборвалось. — Некоторые мужчины считают, что выкладывать селфи — это жалко.

— А в гугле по нему тоже ничего. Папин бизнес, строительство, коммерческая недвижимость. Отец и старший брат мелькают в деловых новостях. А Даниил как призрак. Ни светской хроники, ни фотографий с мероприятий.

Она смотрела на меня, и в ее глазах было торжество рыбака, который чувствует, как дергается леска.

— Князевы не из нашего круга, — ответила я и поставила бокал, потому что руки стали влажными и стекло скользило. — Они из Питера, они только лезут наверх, и они не из тех, кто таскается по светским вечеринкам. Папа говорит, что старший Князев принципиально не пускает семью в публичное поле. Бизнес специфический, сама понимаешь. Чем меньше лиц мелькает, тем спокойнее.

Это было чистое вранье, но прозвучало убедительно, потому что я говорила то, что Вика и сама могла додумать. Новые деньги, строительный бизнес, связи с людьми, о которых лучше не знать, — в нашем мире это было настолько обычным, что не требовало объяснений. Половина папиных партнеров жила именно так: закрытые аккаунты, никаких фотографий, дети в школах под чужими фамилиями.

Вика молчала, прикидывая. Я видела, как она пережевывает мои слова и ищет, за что можно ухватиться.

— А Даниил? — спросила она наконец. — Он тоже принципиальный? Или просто прячется?

— Спроси у него сама, — пожала я плечами. — Только не обижайся, если он ответит односложно. Он не любит, когда лезут в личное.

Вика усмехнулась, допила шампанское и ушла. Я перевела дыхание и посмотрела на Артема. Он стоял у борта и закатный свет золотил его профиль. Он выглядел как человек, которому закрытый аккаунт в сотсетях подходил как родной.

Потом Марина схватила его за руку и потащила танцевать, и он подчинился с видом того, кто идет на расстрел. Я приготовилась сочувственно усмехнуться, когда он начнет топтаться на месте, как все мужики, которых вытаскивают на танцпол против воли.

Он танцевал. По-настоящему. Уверенно, точно, с чувством ритма, которого я от него не ожидала. Двигался так, как двигался в спортзале — всем корпусом, перетекая из одного движения в другое, — и Марина присвистнула, а Лена захлопала. Я сидела на шезлонге с бокалом в руке и смотрела на него, а внутри у меня что-то медленно и неотвратимо плавилось.

Потом он протянул мне руку.

Я поставила бокал и взяла ее. Артем притянул меня к себе, его ладони легли мне на поясницу, мои руки поднялись ему на плечи, и качка прижала нас друг к другу так, что между нами не осталось места даже для ветра. Его кожа была горячей от солнца и чуть влажной от морских брызг, и я чувствовала каждый мускул под ладонями. Его пальцы на моей пояснице забрались под край саронга, но мне было совершенно, абсолютно, преступно все равно.

Мы двигались медленно, не в такт быстрой музыке, в своем собственном ритме. Я смотрела ему в глаза и забывала, что вокруг есть люди. Его лоб коснулся моего, губы оказались так близко, что я чувствовала его дыхание на своих, и мир за пределами его рук перестал существовать.

Тогда его губы коснулись моего виска. Легким прикосновением, от которого у меня закрылись глаза и ноги стали ватными. Это не было для публики. Марина танцевала с Андреем и не смотрела на нас. Он поцеловал меня, потому что хотел. Мы оба это знали.

Где-то щелкнул телефон. Краем глаза я заметила Вику: она стояла на верхней палубе, телефон в вытянутой руке, на лице довольная улыбка.

Через полчаса мне пришло уведомление. Вика выложила фотографию в сторис и тегнула нас обоих: «@daniil_knyazev + @alisa_ermolova горячая парочка!»

На фотографии мы танцевали на фоне заката. Его руки на моей пояснице, мои — на его плечах, лбы соприкасаются, а за спиной море. Красивый кадр, ничего не скажешь. Даже я бы лайкнула, если бы это были чужие люди.

Я тут же протянула телефон Артему. Он взглянул на экран, на тег, на чужое имя, которое Вика привязала к его лицу. Выражение не изменилось.

— Вика нас тегнула, — прошипела я. — Даниила Князева. В сторис. С моим именем.