Считается, что Филипп VI возобновил проект крестового похода уже в 1328 году, о чем свидетельствует меморандум с подробным описанием "действий, которые король предпринял с рвением к Святому путешествию, представленный Святому Отцу, когда государь отправился в Авиньон"[286]. Текст меморандума должно быть был составлен по случаю поездки короля к папскому двору в июле 1329 года. В то время Филипп пытался добиться от Иоанна XXII права взимать десятину. Папа был настороже, поскольку ранее частенько случалось (последний во время правления Карла IV), что эта десятина собиралась, а крестовый поход так и не двигался с места, поскольку для королей это был окольный путь пополнения своей казны. Поэтому в 1329 году Филипп должен был убедить понтифика в своих твердых намерениях, для чего поручил своим советникам перечислить все меры, уже предпринятые для подготовки к экспедиции, возложив эту миссию на Жана де Шепуа и Гуго Кьере, командиров королевского флота. Меморандум свидетельствовал о твердой решимости Филиппа отправиться в крестовый поход, начиная с вступления в переписку с иностранными королями (Англии, Арагона, Наварры, Богемии, Майорки и Шотландии) и некоторыми другими государями, чтобы склонить их к этому проекту. Он также упомянул об отправке гонцов к царям Тартарии, Грузии, королям Армении и Кипра, германскому королю Фридриху Красивому, королю Кастилии и константинопольскому императору. Филипп напоминал о своих действиях в пользу достижения мира между церковными и светскими христианскими князьями (упомянуты король Богемии, герцог Брабанта, граф Фландрии, граф Эно, граф Гельдерна, граф Юлиха, архиепископ Кельна, епископ Льежа, граф Намюра, Жан д'Эно и некоторые другие). В меморандуме также упоминалось об отправке нескольких послов к английскому королю с предложениями мира. Наконец, сообщалось о конкретных приготовлениях, в том числе строительстве кораблей и покупке лошадей[287]. Судя по всему, этот меморандум удовлетворил понтифика, так как Филипп получил право взимать десятину. В июле 1332 года Филипп назначил комиссаров для ее сбора, а затем учредил казначеев похода в Святую землю, чтобы они распоряжались этими финансовыми ресурсами[288].

Среди людей, активно участвовавших в переговорах между французской короной и папством, были Пьер де ла Палю, латинский патриарх Иерусалима, который в 1331 году проповедовал крестовый поход перед королем, баронами и прелатами, и Пьер Роже, архиепископ Руана с 1330 года и будущий Папа Климент VI, который в 1332 году произнес при папском дворе проповедь в пользу этой экспедиции. Проект также породил специфическую литературу, направленную как на прославление усилий Филиппа, связывая их с памятью о Людовике Святом так и на мобилизацию дворянства различных королевств. Сам король заказал сборник текстов о подготовке к крестовому походу, маршруте, по которому он должен был пройти, и несколько рассказов о странах Востока. В 1332 году Гийом Адам посвятил Филиппу произведение, переведенное на французский язык Жаном де Винье, в котором автор использовал образ Людовика Святого, чтобы убедить дворян присоединиться к крестовому походу[289]. Таким образом, крестовый поход стал поводом для интенсивных политических коммуникаций, направленных на укрепление легитимности первого Валуа.

Из всех преемников Людовика IX Филипп VI был тем, чье стремление к крестовому походу казалось наиболее реальным. Несомненно, этот проект был продиктован великой набожностью государя, но он также имел и четкое политическое значение, поскольку позволял ему объединить дворянство для достижения общей цели, напоминая при этом о своем статусе наместника Бога на земле. Объединение дворянства было особенно необходимо после противостояния, возникшего во время суда над Робертом д'Артуа. Кроме того, Филипп подхватил эстафету давней французской традиции. Король принял крест в 1332 году, по случаю посвящения в рыцари своего сына Иоанна, вместе с королями Богемии и Наварры и несколькими великими баронами. Папа Иоанн XXII, 26 июля 1333 года, поручил Филиппу командование экспедицией и возвел его в статус miles Christi (рыцаря Христа), тем самым подтвердив его превосходство над другими государями Запада. Отплытие в Святую землю было назначено на август 1336 года, что оставляло время для сбора необходимых для экспедиции сумм и завершения приготовлений, которые шли полным ходом в течение последующих лет. Филипп отправил множество (безуспешных) посольств к королю Англии, приглашая его присоединиться к крестовому походу, со своей стороны Иоанн XXII, а затем Бенедикт XII также стремились заручиться как можно более широкой поддержкой проекта, обращаясь к генуэзцам, венецианцам, королю Сицилии и госпитальерам Франции. Весной 1335 года, столкнувшись с неизбежностью отплытия, Филипп назначил жалованье войскам которые должны были его сопровождать и получил от города Парижа взнос в размере 40.000 ливров.

В эти первые годы царствования, казалось, что все шло хорошо для Валуа, победителя на поле боя, знаменосца христианства и достойного преемника Людовика Святого. Хотя болезнь принца Иоанна, несомненно, поколебала уверенность короля, но поскольку сын довольно быстро поправился, Филипп продолжал твердой рукой управлять королевством.

Сразу после вступления на престол Филипп продемонстрировал желание собрать сведения о стране которой ему предстояло управлять. Первым делом стало издание Состояние приходов и очагов (État des paroisses et des feux), и проведение многочисленных исследований и оценок имущества или земельных владений. Наконец, в 1335–1336 годах, королем было предпринято большое путешествие по королевству.

Хотя некоторым своим современникам он мог показаться несколько вспыльчивым, Филипп, тем не менее, стремился основывать свою власть на законе и разуме, о чем свидетельствуют его высказывания: в 1329 году он угрожал захватить Гиень "силой существующего права"[290]; в одном из писем Эдуарду III он сообщает, что старается "всегда поступает в соответствии с правовыми нормами". Филипп также не стеснялся менять свои решения, чтобы избежать возможных ошибок: "Менять свое мнение — весьма разумно", — заявил он после провала реформы, касавшейся должностей прево. В 1341 году он писал своему сыну: "В отношениях с врагами всегда полезно руководствоваться правом и таким образом показывать их неправоту"[291].

Это желание взять дело в свои руки выражалось прежде всего в возросшем количестве закрытых писем, составленных от имени короля и запечатанные его Малой (Тайной) печатью. Закрытые письма — это письма, которые доставлялись в сложенном и запечатанном виде, так что только получатель мог прочитать их содержание. Они широко использовались последними Капетингами, но в период правления Карла IV приобрели новую форму — закрытых писем от имени короля. Запечатанные Малой печатью, они доставлялись в срочном порядке и адресовались доверенным лицам, к которым можно было обратиться за разъяснениями или комментариями по какому-либо вопросу. Такие письма использовались для семейной переписки и дипломатического обмена с другими государями и Папой, а также были адресованы высшим офицерам короны — например, Милю де Нуайе, Пьеру де Куньеру и маршалу де Морье. Во всех случаях они отражали личное участие короля в политических делах и управлении королевством[292].

Желая знать как можно больше о состоянии своих финансов, Филипп требовал составления отчетов о балансе доходов и расходов, а также неоднократно запрашивал бюджетные прогнозы на случай войны[293]. Оценка, проведенная в Гатине в период с апреля по июнь 1332 года, продемонстрировала стремление короля принимать обоснованные решения. Эта оценка точно описанных доходов, была обоснована уступкой Анжу и Мэна Иоанну, герцогу Нормандии. Поскольку доходы королевы Жанны изначально были связаны с землями в Анжу и Мэне, их распределение пришлось изменить. Поэтому Филипп поручил двум дознавателям, клирикам Жану де Пре и Николя де Кайуэлю, оценить земли и права короля в этом регионе[294]. Подобная практика позволяла королю лучше понять состояние своих владений, однако она касалась лишь небольшой и весьма специфической части подвластных ему территорий. Как король мог осмыслить все разнообразие своего королевства, огромной и разделенной на отдельные владения территории, с языковым делением на Лангедойль и Лангедок, а также разной экономикой и демографией? Лишь благодаря своим поездкам по стране король мог убить сразу двух зайцев: хотя бы частично ознакомиться со своим королевством и продемонстрировать подданным свое величие.