Королевские поездки по стране имели ярко выраженную показную направленность. Они давали подданным возможность, без посредников, наглядно увидеть олицетворение власти, которой они подчинялись. Двигаясь по дорогам страны королевская кавалькада представляла собой настоящую демонстрацию власти, которая была внушительной еще и тем, что государь брал с собой в поездку жену и детей. Иногда королю и королеве приходилось ехать отдельно, поскольку не было достаточно широкой дороги, чтобы вместить всю кавалькаду. За государем следовали приближенные и камергеры, а основную часть кавалькады составляли слуги. Некоторые из слуг ехали на ломовых лошадях (roncins), другие — на телегах и повозках[295]. Кроме того, у каждой службы королевского двора были вьючные животные — лошади, мулы, лошаки и ослы, — которые перевозили провизию, вино и хлеб, а также личные вещи путешественников. Гардероб, гобелены, мебель и ценные вещи (драгоценности, посуда, книги, предметы литургии королевской капеллы) упаковывались в сундуки. Король с королевой мог путешествовать в карете или верхом на лошадях, если они желали передвигаться быстрее. Их сопровождал эскорт из конных рыцарей. Принцы или вельможи могли ехать впереди королевской четы, сопровождать ее или иногда присоединялись к ней на привалах. В 1335 году Филипп отправился в путешествие вместе с королем Богемии, королем Наварры и несколькими другими вельможами[296]. Они тоже путешествовали со своими эскортами, доходившими до ста человек. Каждый странствующий двор можно было узнать по гербу, нашитому на ливреи слуг и попоны лошадей. Поездки по стране наглядно демонстрировали образ жизни самого короля и окружающей его аристократии, тем самым возвеличивая монархию.

Проезд короля и его двора был настоящим зрелищем для местного населения, которое, несомненно, восхищалось пышностью процессии, но это становилось и тяжелым бременем, так как во время своих поездок король имел право требовать для себя и своих спутников жилища и провизию, то есть все, что ему было нужно, с регионов, через которые он проезжал — если только эти места не были освобождены от этой повинности специальной королевской привилегией. Таким образом, города и села, через которые король проезжал, оказывались в убытке по сравнению с местами, где он останавливался и где прибытие монарха и его двора было, напротив, прибыльным делом. В принимавшем короля городе и его окрестностях было множество трактиров, владельцы которых неизменно оказывались в барыше. Странствующий королевский двор также представлял собой крупный рынок для сбыта сельскохозяйственной продукции и ремесленных изделий.

Маршрут поездки определялся рельефом местности: хотя существовали официальные дороги, помеченные вехами, за пределами городов они оставались в своем естественном состоянии и редко ремонтировались местными общинами, которые несли за них ответственность. В большинстве случаев относительно ровная и сухая земля позволяла ехать куда угодно, лишь бы не повредить посевы. Дневные переходы обычно составляли около тридцати километров, но могли достигать и пятидесяти.

Филипп покинул Париж после 3 сентября 1335 года. Через три дня он был в Артуа, а именно в Эдене, резиденции графов Артуа, Жанны и Эда Бургундского[297]. Покинув Эден, король воспользовался гостеприимством своих верных друзей, родственников и офицеров, которые были польщены его визитом. Он доехал до Булонь-сюр-Мер, где, несомненно, посетил церковь Нотр-Дам. Дева Мария почиталась там с VII века. Оттуда Филипп, в конце месяца (26–27 сентября), отправился в Руан, затем в Шартр, еще один крупный центр паломничества, где пробыл около десяти дней, а затем добрался до своей прежней резиденции, замка Ги-де-Мольни (20 октября). Он оставался там по меньшей мере до 5 ноября и воспользовался возможностью поездить по хорошо знакомым местам. 29 ноября король был в Мармутье, недалеко от Тура, где находилось большое бенедиктинское аббатство. По пути в Тулузу, столицу Лангедока, Филипп пересек Лимузен и проехал через Рокамадур, как это сделали до него Людовик Святой в 1244 году, Филипп IV в 1303 году и Карл IV в 1324 году. Конечно, аббатства ценились за прием и ночлег, который они могли предложить путешественникам, но королевская семья также использовала это долгое путешествие для посещения главных святынь королевства. Проведя несколько дней в Тулузе, в середине-конце января 1336 года, король проехал через Каркассон на пути к средиземноморскому побережью, по которому он проследовал в феврале, посетив Нарбон, Безье, Монпелье, а затем порт Эг-Морт, основанный Людовиком IX. Оттуда через Бокер Филипп добрался до Авиньона (3 марта). Пребывание в городе дало королю возможность встретиться с самыми выдающимися членами папской курии, и конечно с новым Папой: Иоанн XXII умер 4 декабря 1334 года, а Жак Фурнье, французский кардинал, был избран 20 декабря 1334 года и возведен на престол 8 января 1335 года под именем Бенедикт XII. Два властных человека обменялись мнениями о крестовом походе, начало которого несколько раз откладывалось. Филипп также воспользовался возможностью посетить Марсель, вероятно, чтобы совершить паломничество к гробницы Святого Людовика, епископа Тулузы, дальнего родственника короля, которому был посвящен монастырь Бургфонтен, основанный Карлом де Валуа[298]. Он также осмотрел свой корабль, построенный для крестового похода, который был пришвартован в Марселе[299]. Затем Филипп отправился в обратный путь по долинам рек Рона и Сона, в конце марта (28–31 марта) проехал через Лион, прибыл в Боне 14 апреля 1336 года и покинул Бургундию 20 числа того же месяца. За это время он посетил аббатства Сито и Клюни. В столицу король вернулся к 11 мая[300].

Филипп проехал по своему королевству так, как это делали немногие короли до него. Правда, его предшественники неоднократно посещали некоторые регионы, в частности Лангедок, с целью сохранить его под своей властью, несмотря на удаленность от политического центра королевства[301], — но ни один из них не совершал такого "кругосветного" путешествия[302]. Это масштабное путешествие было уникальным в правление Филиппа, чьи последующие поездки свелись в основном к военным походам. По истечении этих восьми месяцев представление короля о своем королевстве, несомненно, улучшилось, но все еще оставалось неполным. Из-за отсутствия карт король не мог точно сориентироваться; что касается территорий, которые он пересекал, то он мог, в лучшем случае, обозреть лишь один километр местности по обе стороны от дороги[303]. В итоге он осмотрел лишь несколько знаковых мест, где останавливался. Тем не менее, эта поездка была исключительной по количеству посещенных мест и ознаменовала решимость Филиппа взять королевство под свой контроль.

Поэтому первые годы правления Филиппа были довольно убедительной попыткой укрепить монархию, ослабленную предшествующими династическими кризисами. После ошеломительной победы над фламандцами король стремился утвердить свою легитимность, следуя по стопам Капетингов, и в то же время проводил личную политику, направленную на то, чтобы стабилизировать королевство.

Однако под пеплом тлел огонь. С 6 июня 1329 года и ограниченного оммажа Эдуарда III Филиппу напряженность не спадала. В конце-концов французский король выдвинул своему английскому кузену ультиматум, дав ему время до 30 июля 1330 года, чтобы приехать и принести оммаж в надлежащей форме. Вместо того чтобы подчиниться, Эдуард потребовал в обмен вернуть ему земли, захваченные французами во время Войны Сен-Сардо. Он имел в виду последнее вооруженное столкновение между французами и англичанами на западе королевства в конце правления Карла IV, когда области Ажене и Сентонж перешли под власть короля Франции[304]. Филипп отказался это сделать и потребовал, чтобы Эдуард предстал перед ним до 15 декабря 1330 года, но безрезультатно. Тогда он поручил своему брату, Карлу Алансонскому, взять Сент, замок которого был разрушен. В конце концов Эдуард III покорился. В официальном письме от 30 марта 1331 года он оправдывал свою позицию в Амьене недостатком информации, признавал себя вассалом короля Франции, и просил считать оммаж 1329 года полным. Он также обязался делать это и в будущем[305]. Таким образом, Эдуард выбрал путь мирного решения вопроса, поскольку прежде чем рассматривать возможность войны с Францией, ему нужно было стабилизировать политическую ситуацию внутри страны после длительного политического кризиса, закончившегося казнью Роджера Мортимера и арестом матери короля Изабеллы. Роджер Мортимер, поднявший мятеж против Эдуарда II и, прежде всего, против королевского фаворита Хью Диспенсера, потерпев поражение, в 1323 году, нашел убежище во Франции. Королева Изабелла, приехавшая на континент весной 1325 года для переговоров о заключении мирного договора между своим мужем и и своим братом Карлом IV после Войны Сен-Сардо и захвата французским королем английских фьефов за отказ от оммажа, воспользовалась возможностью встретиться с этим знатным мятежником. В последствии они устроили государственный переворот, который привел к низложению и убийству Эдуарда II в 1327 году. Авторитарные замашки их правительства и предполагаемые претензии Мортимера на трон Англии в конце концов побудили Эдуарда III, поддержанного большим числом баронов, устроить свой переворот.