Управление герцогством Нормандия должно было подготовить наследника к роли короля, одновременно обеспечив государю прочную власть над территорией, которая ревниво относилась к своей идентичности. Лишь хрупкое здоровье молодого герцога Нормандского несколько омрачало картину. Это, несомненно, объясняло отсутствие у принца склонности к воинским упражнениям, столь ценимым его отцом и знатью королевства, хотя он и оставался очень привязан к рыцарским ценностям. Так, в 1345 году во время турнира, организованного в честь женитьбы его брата Филиппа, он был выбит из седла своим первым противником[273]. Оказавшись в центре внимания, Иоанн теперь должен был проявить себя как будущий государь королевства, на котором его отец все крепче сжимал свою хватку.

Чтобы окончательно утвердиться, первый Валуа приумножил мероприятия, подчеркивающие его связь с предыдущей династией, чьи резиденции он заново отстроил и чьими религиозные практики восстановил. В стране появился король, приверженный закону и разуму и стремящийся лучше узнать свое королевство.

В период между 1328 и 1350 годами выделяются два места проживания короля: Париж (17 % случаев) и замок Венсен (14,8 %)[274]. В столице у королей Франции было две главных резиденции: дворец Сите и Лувр, расположенные менее чем в километре друг от друга. Дворец Сите был самым старым, построенным при Роберте II Благочестивом в начале XI века. Этот четырехугольный участок площадью 500 метров по периметру, расположенный на западной оконечности острова Сите, был в дальнейшем застроен его преемниками и в начале XIV века превратился в настоящий дворцовый комплекс площадью почти пять гектаров, сочетавшим в себе жилые, административные (Сокровищница хартий и Счетная палата) и религиозные функции (церковь Сент-Шапель). Филипп смог воспользоваться преимуществами недавно отремонтированной резиденции: основные работы, порученные Ангеррану де Мариньи, были начаты при Филиппе Красивом после череды экспроприаций земельных участков 1290-х годов и завершены при его сыновьях в 1324 году[275]. Лувр, в котором Филипп IV жил во время строительных работ на острове Сите, стал другой предпочтительной столичной резиденцией королей. Замок Венсен был приятным местом для жизни, расположенным в самом сердце леса, полного дичи. Его преимущество заключалось в том, что он находился очень близко к столице, что позволяло королю ездить туда и обратно в течение дня, чтобы вести дела в Париже. Замок был настоящим "семейным домом" для Капетингов[276], которые регулярно его посещали. Таким образом, Филипп не только использовал традиционные места проживания Капетингов[277], но и почтил святыни, основанные или посещаемые его предшественниками.

Филипп регулярно посещал приорство Сен-Луи-де-Пуасси и аббатство Мобюиссон. В этом аббатстве хранились сердце и внутренности Филиппа IV, который основал его в 1304 году в честь Людовика Святого. Мобюиссон, цистерцианское аббатство, также известное как Нотр-Дам-ла-Рояль, было основано в 1241 году недалеко от Понтуаза матерью Людовика Святого, Бланкой Кастильской. Здесь покоилось сердце Карла IV, тело основательницы, внутренности Альфонса де Пуатье, а также тела Роберта II, графа Артуа, и его дочери графини Маго[278]. Набожность Филиппа ни в чем не уступала набожности королей Капетингов. Как и они, он был очень близок к нищенствующим монашеским орденам[279], выбирая своего духовника из числа доминиканцев, или францисканцев[280]. Филипп VI, правнук Людовика IX и муж принцессы из его рода, также демонстрировал свою преданность святому королю, которого Капетинги почитали с момента его канонизации в 1297 году[281]. Хотя это почитание соответствовало строгому благочестию Филиппа, оно было, прежде всего, дополнительным средством утверждения его легитимности, напоминая о связях, объединявших его с династией Капетингов. Так, король был изображен возносящим молитву вместе с женой и детьми, перед алтарем церкви Сент-Шапель, в которой покоились священные реликвии Страстей Христовых и голова Людовика Святого[282], в обстановке, которая подчеркивала преемственность и параллели между Христом и Людовиком Святым, с одной стороны, и между тем же святым королем и первым Валуа, с другой.

Логично, что Филипп взялся за один из великих проектов своего деда — отвоевание Святой земли. После неудачи, в 1270 году, Восьмого крестового похода, ознаменовавшегося смертью на чужбине Людовика IX, крестоносный дух в роду Капетингов сохранился и был связанный с культом святого короля. Капетингские принцессы помогали продвигать идею крестовых походов, в частности, посредством завещаний. Например, графиня Маго д'Артуа поддержала идею крестового похода, завещав в трех своих последовательных завещаниях на это дело 15.000, 24.000, а затем 30.000 ливров. При дворе Филиппа VI королева Жанна Бургундская стала одним из главных пропагандистов крестового похода. В 1329 году в ее завещании упоминается пожертвование на крестовый поход, которое должно было быть сделано в годовщину ее смерти[283]. Для Филиппа крестовый поход был прежде всего средством утверждения себя как христианского короля, через коронацию и помазание представляющего Бога на земле, поскольку на Востоке, кроме острова Кипр, больше не было христианских земель, которые нужно было защищать[284].

Устойчивость этого крестоносного духа также проявилась в некоторых литературных произведениях и в обетах крестоносцев, которые неоднократно давались в начале XIV века. В то время все еще была очень популярна История деяний в заморских землях (Historia rerum in partibus transmarinis gestarum) Гийома Тирского (ок. 1130–1186), хроника, излагающая историю латинского Иерусалимского королевства до 1184 года, дополненная на латыни анонимным продолжением за 1185–1194 годы. Она быстро распространилась после перевода на французский язык в начале XIII века. Вопросу крестовых походов был посвящен и трактат Пьера Дюбуа О возвращении Святой земли (De recuperatione Terrae sanctae), написанный в 1306 году. В нем автор-юрист представил подробный план восстановления и защиты Святой земли; он также предложил политический план, согласно которому Филипп IV мог быть избран императором, возглавить крестовый поход и передать императорскую корону своему брату, Карлу Валуа, который имел на нее право в силу своего брака с Екатериной де Куртене[285]. На этом фоне неудивительно, что в 1313 году Филипп IV воспользовался празднованием посвящения в рыцари трех своих сыновей и поклялся отправиться в крестовый поход, но тогда заморская экспедиция так и не состоялась. Эта тема вновь была поднята лишь в 1323 году, во время правления Карла IV, когда египетские мамлюки стали угрожать христианским землям: в том году султан вторгся в королевство Малая Армения в Киликии, бастион восточного христианства. 20 декабря 1322 года папская булла дала старт подготовке к отплытию крестоносцев, назначенному на май 1323 года. В феврале 1323 года король Франции отправил к Папе посольство с просьбой выделить дополнительные средства на наем и оснащение флота. Субсидии были собраны в королевстве в 1323, 1324 и 1326 годах, но и эта экспедиция тоже не состоялась.