В начавшейся войне, которая станет Столетней, столкнувшись с вызовом Эдуарда III в отношении своей легитимности, Филипп VI приложил немало усилий, чтобы подтвердить свою власть. Он начал войну образов, на которую король Англии без колебаний ответил копированием французских монет — он тоже выпустил шездор, повторявшим монету Филиппа VI, — а также развил практику составления богато украшенных хартий[338]. Независимо от формы и носителя, дискурс был насыщен эмблемами, геральдическими мотивами и иконографическими темами политического характера. Преамбулы к хартиям стали длиннее, давая повод для пространных обоснований принятых решений[339]. Такая политическая коммуникация стала необходимой, поскольку теперь Филиппу приходилось считаться со все более широким общественным мнением, выходящим за рамки простого круга вассалов и принцев крови. Города и их элита, некоторые представители которой вошли в состав королевской администрации — например, Мартен дез Эссар, Жан Биллуар, Николя Бегюше и Жан Пуалевилен, — стали важнейшими проводниками королевской власти. Добрые города королевства, то есть те, которые были лояльны королю Франции, теперь могли присылать своих делегатов в Генеральные Штаты.

Такое расширение политического общества началось еще при предшественниках Филиппа VI, но убедить и заручиться поддержкой всего населения стало необходимо именно в его царствование. Это было связано с вопросом о его легитимности и ее оспариванием Эдуардом III, а также с тем, что война, из-за ее высокой стоимости, требовала все более крупных и регулярных налоговых поступлений. Пропаганда была необходима для введения новых налогов.

С царствования Филиппа IV казна постоянно испытывала дефицит средств из-за расходов на войны, посольства, содержание все более многочисленного административного аппарата, резиденций и служебных зданий. Оплата служащих королевского двора, их снабжение, аннуитеты, пожертвования, праздники и пиры также требовали больших затрат.

Например, в 1336 году казначейство получило 656.247 парижских ливров. Как мы уже видели, так называемые "обычные" доходы поступали из домена и время от времени дополнялись "экстраординарными" доходами, то есть налогами. Эти доходы использовались для финансирования королевских пожалований верным людям и пожертвований религиозным учреждениям, аннуитетов, выплаты жалованья чиновникам Счетной палаты, Парламента, Казначейства, бальи и сенешалям, расходов на содержание и ремонт различных строений. Так, например, король отвечал за содержание парижских мостов, но он также должен был поддерживать в хорошем состоянии принадлежащие ему резиденции и иные здания. К этому добавлялись расходы на содержание Отелей короля и королевы, где проживали королевские дети до их совершеннолетия. В 1336 году эти расходы составили 116.699 и 77.433 парижских ливров соответственно. В целом же расходы в 1336 году составили 625.159 парижских ливров[340]. Иными словами, пространство для маневра было ограничено, поскольку финансирование монархического аппарата поглощало большую часть доходов короля.

Филипп, которого регулярно информировали о положении дел посредством представления ему отчетов, казалось, прекрасно понимал необходимость сокращения расходов на свой образ жизни. Поэтому финансовый отчет, представленный ему в 1343 году, был представлен как оценка финансовой ситуации и ее изменения с 1332 года, когда был подведен предыдущий баланс. Цель заключалась в том, чтобы выявить наиболее затратные статьи бюджета, сравнив их с 1332 годом, а также со временем царствования Филиппа IV. Таким образом, король и его советники прекрасно понимали тот бюджетный дефицит, которому они пытались противостоять[341]. Так, во время царствования Филиппа VI штат королевского двора был сокращен на 30 %, штат нотариусов — на 40 %, штат Парламента — на 50 %, а штат сержантов — на 70 % (!). В 1337 году король приостановил выплату жалованья служащим своего двора. Два года спустя он постановил, что жалованье нотариусам и сержантам будет выплачиваться по факту отработанного ими времени. В июле 1344 года Филипп поручил казначеям предоставить ему точный отчет о дарениях, пожалованных монархией, в частности, офицерам двора, и постановил, что никакое дарение не будет больше производиться до тех пор, пока не будет составлен список тех офицеров которые его уже получили[342]. В 1345 году на год было приостановлено выплата жалования офицерам, получавшим более трех су в день[343].

Однако доходы были выше, чем в конце XIII века, когда все королевские владения давали казне от 400.000 до 600.000 ливров в год, но этот рост был гораздо медленнее, чем рост расходов. Таким образом, дефицит средств носил структурный характер, и был связан с ростом численности персонала все более развитого административного аппарата, к тому же усугублялся почти постоянными расходами на войны.

Чтобы справиться с хроническим дефицитом, короли прибегали к различным мерам, начиная с обесценивания монеты, о котором говорилось выше. Филипп VI, которому удалось вернуть монету к курсу, сопоставимому с тем, который существовал во времена Людовика Святого, был вынужден девальвировать ее, когда началась война. В период с 1337 по 1343 год доля драгоценного металла была уменьшена на три четверти для золотых монет и на четыре пятых для серебряных. Король попытался укрепить монету в 1343 году, но это было лишь временным решением из-за возобновления военных действий. Это стало серьезной неудачей для Филиппа, чьи политические амбиции теперь были связаны с войной.

Как и его предшественники, король также прибегал к помощи кредиторов, иногда близких ему людей или советников. Иногда он также брал ссуды у ростовщиков из Каора, евреев и ломбардцев. Начиная с XIII века эти три группы специализировались на процентных ссудах. Ломбардцы, итальянские купцы, в основном, но не только, происходившие из Ломбардии, действовали на международном уровне, торгуя французскими и фламандскими товары и поставляя на рынки и ярмарки специи, шерсть, шкуры, кожи и красители. Будучи специалистами по работе с деньгами, они постепенно специализировались на валютных и банковских операциях, таких как депонирование средств, перевод денег из одного места в другое, коммерческий кредит и процентные ссуды. В то время ломбардцы были основными поставщиками средств для королей и принцев, и иногда объединяясь в компании, такие как Барди и Перруци из Флоренции, Скарампи из Асти, Толомеи из Сиены и многие другие. Однако ростовщичество осуждалось в том числе и Церковью. В 1311 году Вьеннский церковный Собор напомнил государям, что допускать подобный вид деятельности в их владениях — грех. Поэтому короли с мнимым лицемерием регулярно принимались лишать банкиров свободы и изгонять их из страны. Под предлогом благочестия, используя каноническое правило, они на самом деле получали значительный приток денег, поскольку имущество изгнанных подвергалось конфискации, а непогашенные долги списывались. В итоге была принята идея о том, что ростовщики должны периодически возмещать ущерб за свою запрещенную практику, несмотря на то, что короли и принцы без колебаний прибегали к их услугам. Ростовщики стали незаменимыми для значительной части населения и часто продолжали кредитовать некоторых подданных королевства находясь за границей.

Филипп взошел на престол по истечении срока действия разрешения, данного евреям на проживание в королевстве. Людовик X фактически вернул их в 1315 году, после изгнания, предпринятого его отцом в 1306 году, в обмен на уплату налога, но на ограниченный срок — двенадцать лет, плюс годичная отсрочка. Новый король не стал ни продлевать это право на проживание, ни отдавать четкий приказ об изгнании. Это тем более удивительно, что, помимо экономических, существовали и политические причины: принятие законов о евреях было для королей способом утвердить свой авторитет и власть[344]. Возможно, в тот момент король и его советники были поглощены разрешением династического кризиса. Наконец, 12 января 1330 года Филипп обнародовал ордонанс против ростовщиков, в котором приказал конфисковать имущество тех, кто проживает в пределах границ королевства. Кроме того, должники освобождались от четверти долга, но должны были выплатить агентам короля, бальи или сенешалям, оставшиеся три четверти, которые изначально причитались их кредитору[345]. В феврале 1347 года король приказал арестовать всех итальянцев, занимавшихся ростовщичеством (12 февраля), затем изгнать их из страны (20 февраля), а затем конфисковать все их имущество. Именно война нанесла серьезный удар по этим банкирам, особенно ломбардам: две великие флорентийские семьи, Перуцци и Барди, разорились в 1343 и 1345 годах соответственно, после того как предоставили безумную сумму денег английскому королю, который не смог (или изначально не собирался) их вернуть.