Таким образом, Филипп сделал чеканку монет мерилом своей власти и легитимности, но на этом он не остановился. Несколько других ордонансов, обнародованных в первые годы его правления, свидетельствуют о почти навязчивом желании Филиппа следовать по стопам Людовика IX: в ноябре 1329 года он подтвердил указ святого короля о еретиках; в марте 1330 года о наказании богохульников; он также запретил рыцарские турниры, несмотря на то, что сам заявлял о своей склонности к этому виду развлечений[245]. Таким образом, Филипп взялся за работу по морализации королевства, начатую великим реформаторским указом 1254 года[246]. Первые генеральные реформаторы появились в конце царствования Филиппа V, чтобы исправить злоупотребления всех чиновников королевства. Во время царствования Филиппа они упоминаются в 1338 году, а другие были назначены виконтами Парижа в 1341–1342 годах и в 1349–1350 годах. В 1334 году Филипп VI также отправил реформаторов с инспекцией по всему королевству[247].

Как и его предок, он также придавал большое значение правосудию, которое стало одним из главных инструментов распространения королевского суверенитета. Стремясь утвердить себя в качестве единственного верховного судьи в королевстве, король, как и его предшественники, столкнулся с амбициями церковных властей, которые сами обладали правом вершения правосудия. Разветвленные церковные суды воспользовались развитием юриспруденции в XII веке, чтобы постоянно расширять свою юрисдикцию. В соответствии с Ratione personae, то есть учитывая статус человека, церковные суды судили прежде всего клириков, будь то светских или монашествующих[248]. Ratione materiae, то есть с учетом рассматриваемого дела, Церкви были подсудны вопросы веры (святотатство, колдовство, ересь), таинства и вопросы, касающиеся церковного имущества (бенефиции, десятины, приношения, пожертвования). Чтобы избежать сурового приговора мирских судов преступники все чаще пытались выдать себя за клириков, поскольку церковные суды, которые не могли приговаривать людей к смерти, выносили более мягкие решения. Это породило многочисленные конфликты юрисдикций, разрешить которые была призвана ассамблея 1329 года.

Созыв ассамблеи был для короля способом время от времени расширять свой Совет, а также продемонстрировать свою власть: участники (бароны, королевские чиновники и около двадцати епископов) были обязаны явиться, тем самым совершив акт подчинения монарху. В 1329 году главенство короля подчеркивалось и другими способами, начиная с церемониала: король дважды являлся собравшимся в величественном виде, то есть сидя на троне в церемониальных одеждах и регалиях, на открытии и закрытии сессии. Ассамблея состояла из пяти сессий, проходивших с декабря 1329 по январь 1330 года, с недельным перерывом между каждой, чтобы стороны могли подготовить свои аргументы к следующей сессии. Две сессии проходили в Париже, а три — в Венсене, там где в данный момент находился король. В итоге дебаты проходившие на ассамблее оказались второстепенными, хотя и позволили нескольким интеллектуалам высказать свои теории о королевской власти. Пьер де Куньер, законовед и советник короля, произнес речь, в которой перечислил ряд претензий к клирикам. Гийом Флот также выступил от имени короля. Им оппонировали Пьер Роже, архиепископ Санса (будущий Папа Климент VI) и Пьер Бертран, епископ Осера, которые яростно отстаивали привилегии церковной юрисдикции[249]. В результате сессий этой ассамблеи, которая была чисто консультативным собранием, не было принято никаких постановлений, но королю представилась еще одна возможность продемонстрировать свою власть.

Филипп стремился прочно утвердиться во главе королевства и, чтобы убедить людей в своей легитимности, активизировал политическую агитацию во всех ее формах. В 1329 году законность его избрания, казалось, уже не вызывала сомнений, но королю нужно было сделать задел на будущее. А будущее было воплощено в лице Иоанна, сына Филиппа.

Весной 1332 года Иоанну, сыну Филиппа и Жанны, исполнилось тринадцать лет. Этот день рождения ознаменовал окончание первого этапа его образования, которое Филипп доверил двум воспитателям, сначала Бертрану I де л'Иль-Журдену, а затем Бернару VI де Морье[251]. В соответствии с королевскими традициями, вступление принца во взрослую жизнь ознаменовалось несколькими событиями: пожалованием земельных владений, женитьбой и посвящением в рыцари.

Актом от 17 февраля 1332 года Филипп пожаловал своему сыну Иоанну герцогство Нормандия и графства Анжу и Мэн. Управление этими владениями должно было подготовить принца к будущей роли короля, как подчеркнул его отец в тексте дарственной: "Поскольку мы хотим, чтобы он так хорошо научился в самых малых делах, доверенных ему, чтобы затем был лучше способен управлять самыми большими делами и королевством Франция"[252]. Ученичество обещало быть весьма полезным, а новый герцог был тепло встречен подданными[253]. Для нормандцев был характерен сильный партикуляризм в королевстве, к которому они были присоединены совсем недавно, в 1204 году, при сохранении своих обычаев и некоторых институтов власти, унаследованных от периода владычества Плантагенетов. Управление было основано на разделении герцогства на бальяжи, способ который был принят во всем королевстве по примеру Нормандии, а также на особых региональных округах — виконтствах и сержантстах. Герцогство также сохранило свое Казначейство, наделенное судебными полномочиями. Это был жизненно важный регион для королевской власти и благодаря очень обширной территории и процветающему сельскому хозяйству, основной источник доходов для казны. Руан, экономическая и политическая столица герцогства, контролировал судоходство по реке Сена и, следовательно, был очень важен для торговли Парижа. Предоставление апанажа Иоанну, несомненно, было призвано укрепить контроль королевской власти над этой территорией в то время, когда угроза со стороны Англии становилась все более явной. Поэтому, несколько чиновников Филиппа и Иоанна были кооптированы в Нормандское Казначейство[254].

28 июля 1332 года Иоанн женился на Бонне Люксембург, дочери Иоганна Люксембурга, короля Богемии, известного как Иоганн Слепой[255]. Этот брачный союз укрепил и без того давние связи между двумя королевскими домами: Карл IV, в 1322 году, женился на Марии Люксембург, сестре Иоганна Слепого. Он также скрепил союз богемского короля с Филиппом, чьи планы крестового похода тот поддерживал. Кроме того, эти два человека были очень близки, о чем свидетельствует дарение, в 1328 году, Филиппа Иоганну Нельского Отеля. В том же году Иоганн присутствовал на коронации своего друга и предоставил войска для Фландрской кампании в августе.