Эти ассамблеи, которые изначально носили исключительно консультативный характер, в конце концов смогли договориться о своем участии в обсуждении налогов и потребовали права голоса при распределении, сборе и использовании средств. Они также выражали свое мнение, не стесняясь осуждать и критиковать политику, проводимую королем и его советниками. С этого момента они ощутили себя политической силой, с которой королевская власть должна была считаться. Однако затяжной характер войны привел к тому, что налоги приходилось собирать практически постоянно[361]. В начале правления налогообложение было непостоянным и неравномерным от региона к региону, но к 1347 году утвердился принцип единого согласованного налога для всего королевства. Таким образом, подданные осознали свою принадлежность к единому пространству, защита которого, даже если оно находилось в руках короля, требовала общих финансовых усилий. Налоги давали монархическому государству средства для развития, а также способствовали осознанию принадлежности к сообществу, объединенному защитой общей территории, а значит, и зарождению национального чувства.

Поражение при Креси и падение Кале стали поворотным пунктом в правлении Филиппа, который стал постепенно уступать управление страной своему наследнику. Он вверил ему королевство, чьи институты были основательно реформированы благодаря активной законодательной деятельности.

Чистки среди приближенных короля было недостаточно, чтобы восстановить доверие к Филиппу, который был сильно дискредитирован поражением при Креси и потерей Кале. В 1347 году пятидесяти четырехлетний государь предпочел отойти от дел в пользу своего сына Иоанна. Это отступление, свидетельствующее об ослаблении королевской власти, было также способом обеспечить династическую преемственность в то время, когда семья Валуа находилась у власти совсем недолго: привлекая сына к управлению государством при своей жизни, Филипп возобновил практику, которой следовали первые Капетинги, обеспечив таким образом бесспорное и неоспоримое престолонаследие.

Будучи герцогом Нормандии в течение пятнадцати лет, Иоанн подтвердил свое место главной фигуры на политической шахматной доске своего отца. Его брак с Бонной Люксембург оказался весьма плодотворным, и, хотя супругам пришлось оплакивать потерю нескольких детей, у Иоанна уже было четверо сыновей: Карл, родившийся в 1338 году; Людовик, родившийся в 1339 году; Иоанн, родившийся в 1340 году, и Филипп, родившийся в 1342 году[362]. Казалось, будущее династии обеспечено.

В 1337 году Филипп передал своему старшему сыну земли Шато-дю-Луар, купленные за 30.000 ливров у графа Дрё, а также сеньории Кревкёр, Арлё и шателению Камбре — имперские лены, которые он таким образом незаметно переводил под французское подчинение. Герцогу Нормандскому также были переданы некоторые территории, отнятые у англичан — остров Гернси в 1338 году и земли в Гаскони в 1344 году. С тех пор Иоанн называл себя "сеньором завоеваний Лангедока и Сентонжа", а в сентябре 1345 года получил титул герцога Гиеньского. Это был ясный сигнал Эдуарду III, что он больше не имеет никаких прав на эти земли на юго-западе Франции. В 1344 году личные владения Иоанна еще более возросли. В том году Филипп уступил сыну семейные земли Турнан, Торси и Ле Вивье, а также графство Пуатье. В 1346 году Иоанн получил графство Монфор-л'Амори, аннуитет на графства Невер и Ретель, а также шателению Сент. Наконец, он унаследовал французские владения своего тестя Иоганна Слепого после гибели последнего в битве при Креси.

Таким образом герцог Нормандии стал обладателем значительных земельных владений. Герцогство Орлеанское, переданное, в 1344 году, королем в качестве апанажа своему младшему сыну Филиппу, когда тому было всего восемь лет, меркло по сравнению с владениями старшего сына, хотя и было возведено в ранг пэрства. При этом Иоанн накапливал титулы, не пользуясь в полной мере своим доменом, так как Нормандия, Мэн и Анжу все еще управлялись королевскими офицерами, и их доходы поступали в королевскую казну, а земли на севере и западе было трудно использовать из-за войны. Поэтому молодой принц по-прежнему зависел от своего отца, который обеспечивал его образ жизни. Прежде всего, эти отцовские дарения преследовали политическую цель: обеспечив сыну прочную территориальную базу, Филипп сделал его одним из самых могущественных магнатов королевства, что еще более укрепило его легитимность как преемника[363].

Эти дарения и уступки также отчасти должны были вознаградить Иоанна за его активную роль в борьбе против Англии, даже если он не блистал в роли военачальника. После начала войны герцог был назначен отцом своим лейтенантом[364]. В 1340 году он участвовал в походе в Эно; в 1341 и 1342 годах находился в Бретани, чтобы поддержать Карл де Блуа; в 1346 году руководил операциями в Гиени. Потерпев неудачу при Обероше, а затем при Эгийоне, принц вернулся на север страны после катастрофы при Креси. В каждой из этих кампаний Иоанна сопровождал его дядя Эд, герцог Бургундский, который выступал в роли наставника принца.

Король также поручил сыну ряд дипломатических миссий. Например, после смерти Бенедикта XII (25 апреля 1342 года) он был отправлен в Авиньон на выборы нового Папы. Если король и вмешался в эти выборы, то только потому, что ставки были слишком высоки. Будучи духовным главой христианского мира, Папа обладал мирской властью, которая ставила его в один ряд с другими государями и имел возможность препятствовать политике короля, как идеологически, так и практически. Поэтому было крайне важно обеспечить благоприятные результаты выборов, тем более что Филипп VI намеревался поставить на этот пост своего советника Пьера Роже, который был кардиналом с 1338 года. Роже стал Папой под именем Климента VI (1342–1352), причем королю даже не пришлось ни на кого давить. Это была большая победа для короля Франции, который таким образом получил важный источник поддержки, очень ценный в эти неспокойные времена.

Рост могущества Иоанна стал очевиден, когда ему удалось приобрести Дофине за счет своего брата Филиппа. О покупке этого графства Филипп VI договорился в 1343 году, когда Гумберт II, дофин Вьеннуа, погрязший в долгах, был вынужден продать свои земли. Гумберт сначала предложил свои владения Бенедикту XII, но для короля Франции это была уникальная возможность значительно расширить свое королевство на восток за счет Империи. Смерть понтифика и избрание Климента VI благоприятствовало усилиям короля, которые увенчались подписанием 31 июля 1343 года договора об уступке дофином Вьеннуа Гумбертом II Дофине Филиппу, герцогу Орлеанскому, младшему сыну Филиппа VI[365]. Король Франции торжественно пообещал, что любой из его потомков, получивший это графство, будет носить титул дофина. Он также гарантировал, что это графство никогда не будет присоединено к королевству Франция и останется имперским леном. После шести лет переговоров новый договор от 30 марта 1349 года ратифицировал "переход" Дофине, то есть его присоединение к королевству Франция, в обмен на 200.000 флоринов и ежегодную ренту в 24.000 ливров для Гумберта II. Тем не менее, эта территория в составе Французского королевства имела особый статус, поскольку Филипп VI обязался соблюдать права и привилегии, предоставленные Гумбертом II своим подданным, 14 марта 1349 года, за несколько дней до этого "перехода". Особого внимания заслуживает тот факт, что Дофине теперь предназначалось не молодому герцогу Орлеанскому, как планировалось изначально, а Иоанну, который должен был владеть им на правах ленника Империи. Иоанн же сразу передал его своему старшему сыну, Карлу, который стал "дофином Вьеннуа" в возрасте двенадцати лет после церемонии, состоявшейся в Лионе 16 июля 1349 года[366]. Карл стал первым, кто носил титул Дофина, которым впоследствии стали обозначать всех старших сыновей королей как наследников престола.