Фигура плохого советника действительно была общим местом в критике правительства, но в 1346 году это привело к тщательной перетасовке королевского окружения, настоящей чистке, по выражению Раймона Казеля. Для Филиппа это было не более и не менее чем назначением козлов отпущения, чтобы отвлечь общественное мнение от его собственных просчетов. Первой жертвой стал Пьер дез Эссар, который был арестован 25 октября 1346 года, вскоре после катастрофы при Креси. Он был братом Мартина дез Эссара, магистра Счетной палаты, служил короне со времен правления Филиппа Красивого и был посвящен в рыцари в 1320 году. Пьер был приемщиком доходов королевы Жанны Бургундской и казначеем Карла IV, а затем, в 1336 году сменил своего брата на посту магистра Счетной палаты. Будучи доверенным лицом короля, Пьер исполнял различные поручения и иногда ссужал ему деньги, также как и другим принцам. Быть банкиром великих и знатных людей означало обладать сказочным способом обогащения, но не без риска, поскольку у последних мог возникнуть соблазн избавиться от слишком настойчивого кредитора, который часто был в курсе их дел и секретов. Как показала популярность образа колеса фортуны, при дворе, падение могло быть столь же стремительным, как и предшествовавший ему социальный взлет. Пьер дез Эссар был освобожден только в мае 1347 года в обмен на выплату 50.000 ливров. Он мог считать себя счастливчиком, избежавшим виселицы, как и Жан Пуалевилен, буржуа из Парижа, который был мэтром монетного двора во время правления Карла IV и при его преемнике, затем, в 1343–1344 годах, занимал должность казначея и, наконец, в 1346 году, стал магистром вод и лесов Нормандии. Заключенный в тюрьму, он получил помилование, то есть акт, которым король отменял его приговор и восстанавливал его доброе имя, 11 февраля 1347 года, несомненно, в обмен на выплату крупной суммы денег[328]. Эти примеры наглядно демонстрируют, как король влиял на карьеру своих чиновников, принимая решения об их продвижении по службе, опале, казни или помиловании. Он был верховным судьей в своем королевстве.

Потерпев поражение на поле битвы, король Франции позаботился о том, чтобы переложить вину за свои неудачи на других.

Эти проблемы времена стимулировали и ускоряли экономические, институциональные и социальные перемены. Распространение военных действий на обширные территории способствовало введению постоянных налогов и расширению королевского суверенитета. Вслед за своими предшественниками король укреплял и совершенствовал монархические институты и идеологию, на которых основывалась его власть. Таким образом, война ускорила процесс централизации государства.

Борьба между двумя королями велась не только на поля боя. Она касалась вопросов легитимности и суверенитета. Филипп использовал все имеющиеся в его распоряжении средства, сначала для оправдания ведущейся войны, а затем, со временем, для восстановления своего имиджа и власти. Битва была идеологической.

Эдуард III прекрасно понимал это, когда 27 июля 1340 года отправил письмо с вызовом "сиру Филиппу де Валуа", подписав его "Эдуард, король Франции и Англии"[329]. Этим обращением он лишил короля Франции его королевства и присвоил его себе. Он ввел флер-де-лис в свою большую печать и герб. Целью письма было также переложить вину за конфликт на своего противника: чтобы быть легитимной, война должна быть справедливой, другими словами, она должна была вестись ради общего блага и щадить христиан. В своем письме Эдуард предложил Филиппу три варианта решения проблемы, чтобы не допустить гибели большого количества людей и решить, к кому достанется королевство Франция: личный поединок между двумя монархами, бой между рыцарями-чемпионами своих стран или, наконец, генеральное сражение на поле боя. Филипп был загнан в угол: он не мог принять ни одно из этих вариантов, что было равносильно тому, что королевство было бы проиграно в кости, но, отказавшись, он становился ответственным за продолжение конфликта и последующее кровопролитие. Однако королю Франции удалось выйти из положения ловким маневром: "Мы видели письма, прибывшие к нашему двору и направленные Филиппу Валуа, в которых содержались определенные просьбы; но поскольку они не были адресованы нам, мы не будем давать вам никакого ответа"[330].

Франко-английское соперничество распространялось и на денежные вопросы: монеты стали средством пропаганды Филиппа VI[331]. На шездоре, выпущенном в 1337 году, Филипп изображен держащим обнаженный меч, символизирующий его право на ведение войны, а щит с флер-де-лис служит дополнительным напоминанием о его династических связях с Капетингами[332]. На лиондоре, выпущенном в 1338 году, Филипп сидит на готическом троне, держа длинный скипетр украшенный цветами и короткий скипетр тоже с цветами. У его ног лежит лев, вероятно, аллегория покоренной и покорной Англии. Наконец, впервые выпущенный 4 февраля 1341 года, флорин-георг имел на аверсе изображение Святого Георгия, убивающего дракона. Выбор этого иконографического сюжета был немаловажен, поскольку таким образом Филипп VI мог заручиться покровительством святого и в то же время лишить его своего английского врага, солдаты которого шли в бой с кличем "Святой Георгий!".

Выпуск этого флорина был частью обширного проекта, поддерживаемого королевской семьей, одним из столпов которого должно было стать основание рыцарского ордена под покровительством Святого Георгия. Создание обрядов, символов и религиозно-рыцарской мистики должно было укрепить сплоченность дворянства, стерев различия в богатстве и статусе. Инициатива исходила от наследника престола, Иоанна, и его дяди, Эда, герцога Бургундского. Организация, известная как Конгрегация Девы Марии и Святого Георгия (Сongrégation de la Vierge et de saint Georges), должна была объединить 200 рыцарей для празднования Успения Девы Марии (15 августа) и Дня Святого Георгия (23 апреля). Папа Климент VI, 5 июня 1344 года, даже санкционировал ее основание[333]. Валуа думали, что нашли способ укрепить узы солидарности внутри дворянства, с одной стороны, и между дворянством и королем — с другой, но проект оказался бесполезным. Эдуард III перехватил инициативу, основав в 1346–1349 годах Орден Подвязки под покровительством Святого Георгия. Однако вся королевская семья сплотилась, включая королеву Жанну, канцелярия которой 18 июня 1342 года выпустила уникально оформленный документ. Великолепный витиеватый вензель (буква "J" из слова "Jeanne") изображал Святого Георгия, сражающегося с драконом. Под "J", на фоне скалистого пейзажа, был изображен рыцарь на коне. Лицо рыцаря скрыто закрытым шлемом, воин несет копье, меч и щит с крестом. В верхней части в центре вензеля находится крылатый дракон. На нем ошейник с колокольчиком — символом его одомашнивания[334]. Таким образом Жанна демонстрировала свою преданность монархии, дело которой она защищала. Политическое и идеологическое послание короля проникло даже провинциальные официальные акты.

Надо сказать, что с XII века письменное слово стало важнейшим инструментом власти, которая использовала его для управления, организации и контроля политической, социальной и экономической жизни. Средневековые документы предназначались для того, чтобы их читали, видели и слышали: тщательность верстки, написания и орнаментации могла не только подчеркнуть значимость текста, но и проиллюстрировать или дополнить его смысл. С конца XIII века хартии стали украшаться изображениями — лицами людей, животными, чудовищами, различными знаками и символами. Правление Филиппа VI стало поворотным пунктом в этой уже давней практике. Первые Валуа издавали богато украшенные хартии являвшиеся инструментом власти и прославления династии, и количество таких документов неуклонно росло, а иконографические мотивы обновлялись, например, с введением короны с флер-де-лис и изображений короля. Например, на хартии 1330 года, посредством которой король брал под свое покровительство и защиту аббатство Святой Марии в Лаграсе (епархия Каркассон), писец нарисовал королевскую корону над двумя инициалами "PH", что соответствует аббревиатуре имени Филипп[335]. В дополнение к короне на грамотах Филиппа часто изображались один или несколько флер-де-лис, как на пергаменте от марта 1332 года, где буква "H" в королевских инициалах заканчивается флер-де-лис. Эта хартия, касающаяся прав собственности королевы Жанны, была важным нововведением канцелярии Филиппа, поскольку в верхней части каждой буквы изображены король и королева; Филипп, возвышающийся над своей женой, вручает ей запечатанную грамоту со словами Tenez vos douaire (Держи свою долю)[336]. Коронованный бюст Филиппа также появляется на акте от июня 1336 года, изменяющем основание дауэра королевы[337]. Никогда до правления первых Валуа идеализированные портреты государей или членов их семей не использовались для украшения хартий.