Я схватила самую большую подушку, которую смогла найти, и устроилась поудобнее. Хорошо, что я всегда спала на боку, потому что если бы я легла на спину сейчас, я знала, что не смогу дышать. И, очевидно, я не могла лежать на животе.

Я все еще не могла поверить, что у драконов был свой собственный мир. Это было умно. Это было гениально. И это был секрет, о котором Азраэль не имел понятия, что заставило меня улыбнуться. Я никогда не забуду выражение его лица, когда я одержала над ним верх и сбежала.

«Милая».

Мои легкие сжались. Боги, я, должно быть, галлюцинировала, потому что мне показалось, что я только что слышала голос Фишера.

«Милая? Ты здесь? Пожалуйста, скажи мне, что ты меня слышишь. Поговори со мной, что угодно».

«Гуппи?» — прошептала я мысленно. Мое сердце бешено колотилось. Я не могла слышать ничего, кроме звука моего пульса, стучащего в ушах. Даже мои руки тряслись. Когда я ждала, я задержала дыхание, отчаянно надеясь, что это не галлюцинация и я на самом деле слышу голос моего парня.

«Слава богам... Сейдж. Где ты? Ты в порядке?» — слова Фишера были быстрыми.

«Я со Слоаном. Мы в порядке. Ты в порядке? С кем ты? Остальные с тобой? Ты в безопасности?» — Мои глаза закрылись, когда я умоляла, каждым дюймом своей души, пожалуйста, пусть они будут в порядке. Я бы предложила себя любому божеству. Пожалуйста.

Фишер замолчал так надолго, что я подумала, что потеряю рассудок в тишине. Может быть, я уже потеряла. «Кам и Кай со мной. Мы трое в порядке. Наполеон тоже здесь».

Я поняла, что хмурюсь. Было что-то не так в том, как мой милый Гуппи разговаривал со мной. И я знала, в одно мгновение, что с ним случилось что-то ужасное. Слезы начали течь по моему лицу, даже не говоря ни слова. Он звучал отстраненно, его голос был плоским и лишенным эмоций. Он произносил слова, но за ними ничего не было. Никаких чувств. Ничего. Это было не похоже на него — не спрашивать о Слоане. Что-то было не так.

«Гуппи, — сказала я. — Что случилось? Я так по тебе скучаю. Я люблю тебя». Я знала, что он мог сказать, что я плачу, даже если мы говорили телепатически.

«Не плачь, милая. Пожалуйста, не плачь. Я тоже по тебе скучаю. Все будет хорошо. Но, Сейдж, здесь происходят вещи. Вещи, которые мы не можем контролировать. Нам нужно, чтобы ты и Слоан приехали сюда как можно скорее. Мы можем договориться о встрече».

Слоан подошел, очевидно, услышав мои рыдания. Он смотрел на меня сверху вниз с нахмуренным лбом. — Что случилось, малыш? Почему ты грустишь? — Он присел на корточки и убрал волосы с моего лица, большими пальцами вытирая мои слезы.

— Фишер говорит со мной, — сказала я ему, и его рот открылся.

— Прямо сейчас? — Его глаза расширились от неверия, как будто он не мог в это поверить.

— Да, прямо сейчас. Он говорит, что он с Камом и Каем, и что в замке происходят вещи, из-за которых нам нужно немедленно вернуться.

Слоан прищурился. — Что, если это ловушка? — спросил он.

Как бы мне ни хотелось признать это, я задавалась тем же вопросом.

— Это может быть ловушкой, — пробормотал он, его выражение стало серьезным, когда он обдумывал информацию, которую я ему только что дала. — Попроси его подключить меня к разговору. Если это действительно Фишер, у него есть способность сделать это; мы знаем это по прошлому опыту.

Я кивнула. «Гуппи. Слоан здесь, со мной. Ты можешь подключить его к нам? Он хочет поговорить с тобой». Я услышала вздох в моей голове, как будто Фишеру было некомфортно, что не имело никакого смысла.

«Дай мне минутку», — ответил Фиш. Я посмотрела на Слоана, передавая ответ Фишера, который был еще более запутанным для нас. Потому что Фишер, которого мы знали, был бы отчаянно желать поговорить с нами обоими.

Через мгновение голос Фишера снова появился. «Слоан, ты меня слышишь?»

Лицо Слоана сломалось, напоминая мне осыпающийся камень. Он закрыл лицо руками, переполненный эмоциями. «Господи, Фишер. Ты в порядке? Ты ранен? Я скучаю по тебе».

Я взглянула на Слоана, пока мы ждали. Он нервничал с каждой секундой, когда не было ответа.

«Фишер?» — сказал Слоан, в его голосе появилась резкость. — Что происходит? Я не приведу нашу беременную пару обратно в этот замок, пока не буду точно знать, что это ты говоришь со мной прямо сейчас.

Фишер резко выдохнул. — Я понимаю. Мне нужно, чтобы ты знал, что за последние несколько недель многое произошло. Я немного не в себе, но я работаю над этим. Я действительно скучаю по тебе; я скучаю по вам обоим. Единственное, что заставляло меня двигаться во тьме, — это мысль о том, чтобы снова увидеть вас всех.

В моем желудке закружилось от его слов. Тошнота и боль в груди усилились, когда я подумала о том, через что уже прошел Фишер. Что еще они с ним сделали? Как они посмели причинить вред тому, что было моим... Гнев начал нарастать, прежде чем я даже осознала это. Я была чертовски взбешена.

«Кам и Кай с тобой?» — спросил Слоан.

«Они. Сейчас они разговаривают с Балором. Он был лекарем Сейдж, пока она была здесь. Он сторонник Брама».

Брам. О боги. Я сделала все возможное, чтобы заблокировать мысли о моих других мужчинах, потому что я ничего не могла сделать. Мне нужно было сосредоточиться. Как я могу их спасти? Как я могу вытащить их из этой ситуации, если меня сражает горе и тревога? Я сделала это, чтобы защитить свое сердце и разум. И теперь, имея этот разговор с Фишером, зная, что Кай и Кам с ним, мне не ускользнуло, что не было упоминания о Браме или Фарисе. Черт, или о Холе.

«Гуппи? Где Брам? Где Фарис, и где, черт возьми, мой отец?» — Страх внутри меня был подавлен нарастающими волнами гнева.

«Вот почему нам нужно, чтобы вы вернулись. Азраэль назначил их казнь на рассвете».

«О боги, — прошептала я. — О боги. Нет». Меня сейчас вырвет. Я отвернулась от Слоана и меня вырвало. К счастью, ничего не вышло, но через мгновение под мое лицо сунули каменную миску — на всякий случай.

«Что здесь происходит?» — хриплый голос Вейрина достиг моих ушей, когда мои плечи затряслись, внутри меня зарождалось рыдание.

«Милая, — умолял голос Фишера, первый настоящий проблеск человека, которого я полюбила. — Мы работаем над планом. Никого не казнят. Но вот что так срочно. В замке есть сторонники, не только этот лекарь. Они также послали весть другим демонам, призывая на помощь. Я обещаю тебе. Никто из тех, кого мы любим, не умрет завтра утром. Запомни мои слова».

«Но ты не можешь знать этого, Фишер. Ты умер! Ты уже оставлял меня!» — Я едва могла думать, так сильно сжималось мое горло. Я чувствовала, что задыхаюсь, и просто не могла сделать достаточно глубокий вдох.

«Дыши, Рыжик. Просто дыши». Слоан прижал меня к себе, крепко притягивая к своему теплому телу. Успокаивая меня.

«Я никогда не уйду...

Я перебила Фишера. «Но ты ушел!» — закричала я, а затем тихо: — Ты ушел от меня. И они могут уйти от меня. — То, что случилось с Фишером, было не его виной. Вина не лежала ни на ком из нас. В большинстве дней я могла двигаться дальше, притворяясь, что этого никогда не было. В другие моменты, такие как эти, я снова оказывалась в тех лесах за моим коттеджем. Я все еще чувствовала, как Брам сдерживает меня, предупреждая, чтобы я держалась подальше от тела Фишера. Он выглядел так красиво неправильно, застывший в смерти.

«Я не верю в это ни на секунду!» — рявкнул Слоан, вырывая меня из оцепенения. Я подняла на него глаза, когда он наклонился и натянул на меня одеяло. — Ты слушай меня, Рыжик. Да, мы потеряли Фишера, но мы, блядь, вернули его. Ты. Вернула. Его. Теперь мы знаем, что это такое, и мы не позволим этому случиться с кем-то еще. Нам нужно освободить этих драконов из клеток. Нам нужно собрать войска. Все на этом острове, в этом царстве, все, кто может сражаться, должны идти с нами сейчас. — Слоан произнес эти слова вслух, но я знала, что Фишер их тоже слышал.

«Какие драконы?» — потребовал Фишер. «Расскажи мне больше».

«Сотни драконов содержатся в разных лагерях вокруг столицы. Они недалеко от замка. Я думаю, самый дальний находится примерно в десяти милях отсюда. Их нужно освободить».