Азраэль действительно рассмеялся. Я не смеялся. Он остался на другой стороне комнаты, наливая себе напиток в баре. — Выпьешь?

— Сделай тройную, — ответил я, наматывая пряжу. Я не мог напасть на него. Без доступа к магии меня бы убили охранники снаружи, если бы сам Азраэль не сделал это первым. Тот факт, что я мог превратиться в свою демоническую форму, не значил многого. Без моей силы я не мог открыть портал, прыгнуть, призвать или использовать любые другие свои способности. И после того, что я видел в тронном зале, впервые он был сильнее меня. Мы всегда были равны, но все эти безумные научные эксперименты, которыми он занимался, изменили его. Он был сильнее любого существа, которое я когда-либо видел.

Я взглянул на него, его движения были немного дергаными, волосы растрепаны. Его типичный фотогеничный вид сейчас отсутствовал, и я задавался вопросом, почему. Я предполагал, что скоро узнаю это. За все время, что я был здесь, он навестил меня только один раз, и это было во время моего выздоровления. Я не помнил, что обсуждалось, только то, что он был там. За время изоляции я пришел ко многим выводам — поскольку у меня было много времени на размышления — но у меня также было несколько верных охранников, которые время от времени снабжали меня информацией. К сожалению, никто из них не знал о состоянии моей семьи, поэтому мне приходилось собирать информацию, где только возможно.

Он медленно приблизился ко мне, неся наши напитки, двигаясь скованно — словно кто-то ударил его по члену. Надеюсь, именно это и произошло. Ублюдок. Когда он подошел достаточно близко, я нажал кнопку на боковой стороне кресла, поднимая подставку для ног и заставляя его отшагнуть назад, наши напитки чуть не плеснулись через край бокалов.

Если мне приходилось развлекать этого ублюдка, я мог бы по крайней мере сидеть с удобством в своем кресле-качалке с поднятыми ногами.

— Ты ребенок, — прошипел он. — Ты выглядишь гребаном смешно. Что на тебе надето? Где ты взял пушистый розовый халат с... — он наклонился, чтобы лучше рассмотреть, — это улитки?

— Я законный наследник этого королевства. Я могу носить что угодно, независимо от того, какой самозванец сидит своей задницей на моем троне.

Азраэль зарычал при мысли о том, что в этих стенах есть роялисты, но они были. И всегда будут. Мне было любопытно, как долго мой дядя выдавал себя за моего отца. В последние годы его жизни в поведении и личности моего отца было все больше и больше изменений. Черт, Азраэль, вероятно, его подпитывал.

— Это не моя вина, что они любят меня гораздо больше, чем тебя. — Я не сводил глаз со своей работы, считая стежки и игнорируя предателя. Подняв свой проект, я проверил узор, убедившись, что все выглядит ровно. Так и было. Довольный, я продолжил: — Я бы посоветовал тебе сократить убийства и набеги. Это не очень вдохновляет...

Меня прервали, когда один из бокалов разбился о стену прямо за моей головой. Спокойно я убрал свои припасы в корзину рядом с маленьким столиком, не желая рисковать, что их уничтожат.

— С меня хватит твоего рта, племянник! — прогремел Азраэль, откидывая волосы, упавшие ему на глаза.

Медленно я встал. Мой халат расстегнулся, но я не стал его закрывать, потягиваясь и драматично застонав. — У меня есть отличное решение для этого, учитывая, что я уже насмотрелся на твое лицо. Как насчет того, чтобы ты отпустил меня или убирался из моей комнаты?

Его хвост предупреждающе дернулся, и мой ответил тем же. Несмотря на то, что я знал исход драки с ним, демон внутри меня не отступил бы перед прямым вызовом со стороны другого самца. То, как он надувал грудь, его губа кривилась над зубами... Мы были опасно близки к драке.

— Я пришел предложить тебе сделку, а ты меня оскорбляешь. Ты так же хорошо знаешь, как и я, что твой отец не был годен для того, чтобы быть королем. У него не было для этого гребанных яиц — у меня есть. Я собираюсь исправить все, что он разрушил!

Мы кружили друг вокруг друга, мое тело вибрировало от желания вырвать его гребанные рога из головы и проткнуть ими его, желательно в глаза. — Я еще не слышал сделки. Переходи к делу.

— Подчинись мне. Откажись от своих притязаний на корону и публично заяви о своей поддержке моего правления. Я позволю тебе покинуть Бесмет — в изгнании, конечно — и прожить остаток своих дней так, как ты сочтешь нужным. Подальше от меня и подальше от этого королевства.

— А моя семья? — спросил я, задаваясь вопросом, к чему он клонит.

Он мрачно усмехнулся. — Твоя семья? — сплюнул он. — Я единственная семья, которая у тебя есть, мальчик.

— Ты прекрасно знаешь, о ком я говорю. О семье, которую я выбрал, о семье, которая выбрала меня. О семье, за которую я отдам все. Это не ты, и никогда не будет, — прошипел я, и мои пальцы сжались, когти впились в ладони.

— Вы бы все ушли. Никогда не возвращались.

— И как я узнаю, что они живы сейчас? Что они в безопасности? К ним относились с той же любезностью, что и ко мне?

Он усмехнулся. — Ты знаешь, что нет. Большинство из них держали в темницах. Это война, племянник. Ты слишком мягок для этого мира. Ты должен делать то, что нужно, в такие времена.

— Где моя пара? — прошипел я, сжимая челюсти так сильно, что думал, что треснет моляр.

Он пожал плечами. Гребанул пожал плечами! Ярость хлынула через меня, как белая горячая магма, стекающая по склону вулкана.

— В этом-то и дело. Тебе и этим магам позволят уйти, но не ей. Я не совсем жесток. Я бы, конечно, разорвал связи, которые связывают тебя с ней, и ее с тобой. То же самое для каждого из них. Она принадлежит здесь, навечно. Это ее предначертанная судьба!

Я прыгнул. Прыгнул, как голодный, бешеный зверь. Мы рухнули на землю со стуком рычаний, рыка и намерения убивать. Моя рука нашла его горло в тот же момент, когда его сжалось вокруг моего. Он перевернул нас, так что я растянулся на земле, но это не означало, что у него было преимущество. Через секунду мы могли перегрызть друг другу глотки и покончить с этим.

— Это единственный способ, — прохрипел он, выпучив глаза.

Именно в этот момент я уловил запах. Огонь, влажная земля, твердая сталь и та маленькая искорка солнечного света, смешанная с ванилью. Ее. Золотце. На нем... На его гребанной руке, которая перекрывала воздух моим легким. Мысль о ее коже под его ладонями... Мои глаза опустились, и я увидел блеск красного. Медленно я сорвал одинокую прядь волос с плеча Азраэля и уставился на нее. Волосы моей женщины были на одежде этого куска дерьма, и ее запах был на его коже. Ярость стала живым существом внутри моей плоти, когда мысли — о возможных ситуациях, которые могли привести к тому, что эти волосы и ее гребанный запах оказались на нем, — промелькнули в моем мозгу с огромной скоростью.

Моя голова взлетела и врезалась в его лицо, застав его врасплох. — Я оторву твои гребанные руки! Как ты СМЕЕШЬ касаться того, что мое! — Я схватил одну из его рук, отрывая ее от его разбитого носа и выворачивая назад. Хруст и треск костей и сухожилий пели демону внутри меня. Я срежу каждый дюйм плоти с его тела, который носил ее запах, ибо он не достоин гребанной чести носить ее духи!

Без предупреждения я отлетел назад, кряхтя, когда врезался в стену. Каждая мышца в моем теле бушевала и боролась с невидимой магией, которая удерживала меня. Азраэль шатался, рыча над своим искалеченным запястьем. Я почувствовал бы укол удовлетворения, если бы оторвал его полностью. Вместо этого я чувствовал в основном неудовлетворенность и жажду убийства.

Его глаза вспыхнули жаром драконьего огня, и я взревел от ярости, когда он щелчком вернул запястье на место. Психопат даже не поморщился! Эта рука все еще пахла моей женщиной. Она будет преследовать меня до конца моего существования.

— Я так понимаю, ты отказываешься принять мое предложение. — Кожа вокруг его рваной раны начала затягиваться, когда он исцелялся со скоростью, которая должна была быть невозможна.

Я плюнул в него. — Отсоси мой гребаный член.