— Не трогайте его, — сказала Минерва.

Медора уже шагнула вперёд и остановилась.

— Почему?

— Сначала надо понять, это человек или след доставки.

Лионел медленно опустил шаурму в бумаге на стойку.

— Это уже очень плохая фраза.

Человек застонал и сам попытался подняться. Значит, человек. Настоящий. Живой. Пока.

Медора присела рядом, не заходя в контур.

— Слышите меня?

Он открыл глаза. Взгляд был мутный, но осмысленный.

— Не... трогайте... длинные...

— Уже поняли. Вы откуда?

Он сглотнул, снова закашлялся и только потом выдавил:

— Озёрная.

Минерва резко подошла ближе.

— Склад выдачи?

Он коротко кивнул.

— Что случилось?

— Закрыли... контур повело... потом людей назад... я... через резерв... хотел... предупредить...

Он говорил рывками, будто каждое слово приходилось вытаскивать из него по одному. Медора заметила у него на шее тонкий чёрный шнурок, а на шнурке — погасший кристалл идентификации. На груди, под складкой куртки, виднелся служебный знак Озёрной.

— Имя? — спросила Минерва.

— Жун.

— Отлично, Жун. Смотрите на меня. Вас перекинуло самопроизвольно или кто-то толкнул в резерв?

Он попытался сфокусироваться на её лице.

— Не сам... Контур... рванул... На отправке уже не товары были... якоря...

Лионел нахмурился.

— Какие якоря?

Жун перевёл на него мутный взгляд.

— Не ваши... узловые... держатели... Если их пустить через бытовую сеть... всё перепутается...

Он резко дёрнулся и схватил Медору за рукав.

— Там тележки... чёрные... без эмблем... они ночью шли... без записи...

Медора коротко посмотрела на Минерву. Та едва заметно кивнула. Значит, Рубэн не ошибся.

— Кто их пустил? — спросила Медора.

— Не видел... Сначала думали... перегрузка... Потом нашли... футляры без шифра... Потом людей назад... потом уже поздно...

Он замолчал, глаза закатились, тело обмякло.

— Он жив? — спросил Лионел.

Минерва присела, приложила два пальца к его шее.

— Да. Просто выжат.

— Что значит «якоря»? — спросила Медора.

Минерва не сразу ответила.

— То и значит. Узловые вещи. Не товар. Не бытовая магия. Не вещи для продажи. Такие используют для стабилизации каналов, контуров, крупных привязок и закрытых маршрутов.

— И они идут через мой пункт как кружки и носки?

— Пока да.

— А потом?

Минерва выпрямилась.

— Потом начнут путаться адреса, люди, договоры, печати, право собственности и всё, что держится на правильной привязке.

Кот медленно моргнул.

— Я же говорил, ничто так не держит мир, как складской учёт.

— Не сейчас, — сказала Медора.

— А когда? Когда потолок начнёт выдавать чужие расписки?

Медора посмотрела на Жуна.

— Его надо куда-то положить.

— На диван в служебке, — сказала Минерва. — И уберите от портала.

— У нас нет дивана.

— Тогда на коробки с упаковкой.

— Это уже ближе к реальности.

Они с Лионелом осторожно подняли Жуна под руки и унесли за штору в подсобку. Он оказался легче, чем выглядел, — нехорошо легче. Как человек, которого последние сутки поддерживало только упрямство. Там, среди рулонов бумаги, скотча, запасных бланков и старой швабры, нашлось более-менее ровное место. Медора подложила ему под голову сложенный плед. Жун даже не проснулся.

Когда она вернулась в зал, Минерва уже стояла перед порталом и что-то тихо проверяла серебряным браслетом. Кот сидел рядом. Лионел мрачно доедал шаурму, будто хотел хотя бы одну вещь в этом помещении довести до логического конца.

— Ну? — спросила Медора.

— Контур дышит неравномерно, — сказала Минерва. — Кто-то качает поток изнутри, но не ломает его до конца. Значит, им нужно не разрушение, а время.

— На что?

— На проход груза.

— Семь футляров? — спросил Лионел.

— Семь здесь. Сколько ушло через другие точки, пока мы ещё думали, что это перегрузка, я даже считать не хочу.

Кот поднял хвост.

— Мне нравится, как вы бодро ведёте нас к отчаянию.

— Я не веду. Я просто не скрываю направление.

Медора хотела сказать что-то ещё, но у двери снова звякнул колокольчик.

На этот раз звук был тяжёлый. Настолько тяжёлый, будто кто-то не вошёл, а официально прибыл.

Все повернули головы.

В дверях стоял дракон.

Он был крупный, старый, тёмно-бронзовый, с пузом заслуженного служащего, строгими янтарными глазами и крыльями, которые даже в сложенном виде производили впечатление документа, подписанного не в твою пользу. На шее висела массивная цепь с эмблемой инспекции воздушной доставки. Под передней лапой он держал кожаную папку. На переносице у него, вопреки биологии и здравому смыслу, сидели маленькие круглые очки.

Дракон медленно оглядел зал.

Сначала табличку Технический перерыв.

Потом коробки.

Потом длинные футляры вдоль стены.

Потом Минерву.

Потом кота.

Потом Медору.

И только после этого сказал низким утомлённым голосом:

— Кто здесь отвечает за этот филиал хаоса?

Медора подняла руку.

— Я.

— Почему у вас дверь открыта раньше времени?

— Потому что беда тоже приходит без записи.

Дракон моргнул.

— Это не официальный ответ.

— Другого нет.

Он вошёл, и пол под его когтями тихо отозвался, как очень старый организм, внезапно осознавший тяжесть государства.

— Старший инспектор воздушной доставки Сорг. Плановая проверка плюс экстренное реагирование на жалобы по контуру. Где журнал?

Кот сразу оживился.

— Какой именно? У нас с утра столько видов страдания, что можно открыть отдельную библиотеку.

Сорг посмотрел на него поверх очков.

— А вы всё ещё здесь.

— И вам доброго утра.

— Оно у меня было до тех пор, пока я не увидел ваш вход.

Минерва шагнула вперёд.

— Минерва Эст. Региональный контроль сети. Здесь уже зафиксирован несанкционированный проход закрытого груза через бытовую точку. Мне нужен ваш допуск к контуру и полномочия на временное перекрытие потока.

Сорг посмотрел на неё без особой симпатии, но с профессиональным признанием. Видимо, людей, разговаривающих таким тоном, он уважал как стихийное бедствие: не любил, но учитывал.

— Полномочия у меня есть, — сказал он. — Чая нет?

Медора несколько секунд просто смотрела на него.

— Что?

— Чай. Крепкий. Без ароматизаторов. И не из пакетиков. Я не проверяю узлы на пустой желудок.

Кот тихо замурчал от восторга.

— Люблю профессионалов.

— Вы пришли на экстренную проверку из-за подозрения в диверсии, — сказала Медора. — И первым делом спрашиваете чай?

— Девушка, — сказал Сорг с тяжёлым достоинством, — я работаю в воздушной доставке тридцать один год. За это время я видел горящие арки, бунты курьеров, четыре крупных пересорта, один случай самовольной телепортации бухгалтерии и пять попыток спрятать контрабанду в поставках бытовых свечей. Ничто из этого не улучшается на голодную кровь.

— У нас есть чай, — сказала Медора.

— Тогда всё не безнадёжно.

Минерва закрыла глаза на одну секунду, словно внутри неё что-то очень культурно умирало.

— Сорг, — сказала она. — Здесь холодный футляр с перекрытой маркировкой, живая незаконная доставка, сотрудник Озёрной в подсобке и признаки качающегося контура. Может, вы сначала посмотрите на портал?

— Сначала я выпью чай, посмотрю на журнал и только потом начну ненавидеть жизнь предметно.

— Прекрасно, — сказал кот. — Он мне уже нравится.

— А вы мне нет, — отозвался Сорг.

— Это и есть основа хороших рабочих отношений.

Медора машинально пошла за чайником, хотя сама до конца не понимала, кто сейчас сдался первым — она или мир. Пока вода нагревалась, Сорг поставил папку на стойку, устроился у неё так, словно в этом хаосе давно всё ему принадлежало, и потребовал журнал.

Журнал Медора подала молча.

Дракон пролистнул несколько страниц когтем с удивительной аккуратностью.