Потом на портал.

Потом снова на чемодан.

И всё наконец сложилось в одну отвратительно ясную мысль.

Чёрные тележки без эмблем.

Футляры с перекрытой маркировкой.

Бытовой поток как прикрытие.

И чемодан, который внутри был не пустой, а слишком удобный.

— Их не только проводят через сеть, — сказала она. — Их ещё и вытаскивают здесь.

Минерва медленно кивнула.

— Да.

— Значит, кто-то приходит в Малину ночью и выносит груз через этот чемодан.

— Похоже на то.

Кот перестал шипеть и очень тихо сказал:

— Я бы начал злиться сильнее, если бы не был уже занят.

После некоторых открытий мир уже не становится хуже. Он просто перестаёт притворяться приличным.

Медора стояла посреди зала, смотрела на раскрытый чемодан и понимала, что именно это раздражает её сильнее всего. Не якоря, не чужие метки, не длинные футляры, не даже бумажный дождь из портала. А вот эта бесстыдная деловитость. Кто-то пришёл в её пункт, поставил среди обычных заказов очень удобную штуку для воровства, замаскировал её под безобидный товар и, видимо, несколько ночей подряд выносил через неё чужой груз так, будто речь шла о сменной обуви.

— Закрой его, — сказала она.

— Не трогать, — одновременно сказала Минерва.

Медора повернула к ней голову.

— Выберите что-нибудь одно.

— Не трогать руками и не оставлять открытым.

— Удивительно, как много требований рождает один предмет.

Лионел стоял чуть сбоку, напряжённый, злой и уже довольно глубоко втянутый в происходящее, хотя, по его собственному убеждению, всё ещё имел полное право в любой момент выйти из двери и забыть про Малину как про дурной сон.

— А если просто пнуть? — спросил он.

— Тогда, возможно, мы узнаем, с чем именно у него связан внутренний карман, — сказала Минерва. — Лично мне пока не хочется.

Кот осторожно обошёл чемодан по кругу, не приближаясь к самому краю пустоты.

— Он пахнет ночью.

— Это как? — спросила Медора.

— Так, будто его открывали, когда все нормальные существа спят, а ненормальные зарабатывают.

— Очень полезно.

— Я стараюсь.

Минерва опустилась на корточки перед чемоданом и достала из чемоданчика тонкую серебряную иглу с круглой петлёй на конце. Не касаясь корпуса, провела иглой над внутренним краем пустоты. В петле вспыхнул слабый дымчатый свет.

— Да, — тихо сказала она.

— Что «да»? — спросила Медора.

— Карман активирован недавно. И он не пустой.

— Простите?

— Внутри ничего нет, если смотреть обычным взглядом. Но следов много. Что-то через него уже прошло. Причём не раз.

Лионел скрестил руки на груди.

— Можно как-то определить, что именно?

— Не без доступа к внутренней привязке.

— А доступ как получить?

— Так, чтобы потом не собирать вас по разным адресам, — никак.

Медора смотрела в тёмную глубину чемодана и впервые за утро почувствовала не просто злость, а почти личную обиду. В ПВЗ, при всей его дурной природе, всё-таки существовал порядок. Грязный, шаткий, часто несправедливый, но порядок. Коды, ячейки, накладные, возвраты, сроки хранения. И кто-то пришёл сюда, в это нелепое, маленькое, нервное королевство полок и сканеров, и решил, что может использовать его как проходной двор.

— Его кто-то заберёт ночью, — сказала она.

Минерва подняла на неё глаза.

— Возможно.

— Не возможно. Заберёт. Такие вещи не оставляют просто так посреди зала.

— Согласна. Но если мы его уберём, спугнём того, кто приходит.

— А если не уберём, он продолжит выносить груз через мой пункт.

— Именно поэтому, — сказала Минерва, поднимаясь, — мы сделаем вид, что ничего не заметили.

Медора молча смотрела на неё.

— Нет.

— Да.

— Вы хотите оставить здесь действующий контрабандный карман и просто ждать, кто за ним явится?

— Я хочу поймать того, кто за ним явится.

— А если он придёт не один?

— Тогда, — очень спокойно сказала Минерва, — мы хотя бы будем знать, кого ненавидеть поимённо.

Кот одобрительно качнул хвостом.

— Вот за это я её и терплю.

— Ты её терпишь первый час, — заметила Медора.

— Уже есть за что.

Лионел перевёл взгляд с чемодана на длинные футляры у стены.

— А эти тоже лучше оставить как есть?

— Эти мы уже трогали, — сказала Минерва. — Поэтому они на нас злы. А чемодан, возможно, ещё думает, что всё идёт по плану.

— Замечательный у нас собеседник, — сказал Лионел. — Злой футляр, самодовольный чемодан, спящий дракон и кот, которого никто не нанимал.

— Меня нанимала судьба, — сказал кот.

— Она явно экономила.

Сорг на стойке храпнул особенно выразительно, пошевелил крылом и не проснулся. Один из листов жалобы медленно сполз из-под его лапы на пол.

Медора подняла его, машинально пробежала глазами первую строку и замерла.

— Минерва.

— Что ещё?

— Посмотрите.

Она протянула лист. Минерва взяла его, нахмурилась.

— Это не жалоба.

— А что?

— Это копия акта передачи.

— Чего?

Минерва прочла ещё несколько строк и лицо у неё стало таким, будто она мысленно уже кого-то уволила, а может, даже похоронила с выговором.

— Передача опорной единицы из закрытого узла временного хранения в транзитный канал.

— По-человечески?

— Это бумага не для розницы. И вообще не для бытовой сети. Она должна была идти по служебному маршруту с тремя уровнями подтверждения.

— А пришла ко мне на пол вместе с варежкой.

— Да.

Медора перевела взгляд на жалобы и письма под стойкой.

— То есть это не случайный бумажный мусор.

— Нет. Это обрывки чьей-то работы. Или чьей-то спешки.

— Или кто-то очень нервничал и начал бросать бумаги в поток вместе с грузом, — заметил кот.

Минерва резко кивнула.

— Именно.

Лионел подошёл ближе.

— Значит, на другом конце не всё под контролем.

— Если бы у них всё было под контролем, — сказала Медора, — я бы не стояла сейчас рядом с контрабандным чемоданом и человеком, которому четыре раза вместо меча выдавали полезные вещи.

— Пять, — машинально сказал он.

— Что?

Лионел нагнулся и поднял с пола узкий плоский футляр, который до этого лежал у ножки стойки. На нём был qr-код. Не перекрытый, обычный, честный на вид. Он показал экран сканеру. Тот пискнул.

Медора посмотрела на строку в системе.

— Игровая мышка-прорицатель.

Лионел открыл футляр.

Внутри лежала именно мышка. Чёрная, блестящая, с тонким синим узором по корпусу. На колёсике медленно мерцал огонёк.

Несколько секунд все молчали.

Потом кот спросил:

— Ты в какой момент своей жизни так сильно обидел мир?

Лионел очень осторожно закрыл крышку.

— Уже не помню.

— Мышка-прорицатель, — повторила Медора. — Вы случайно не играете?

— Я хожу по болотам, подземельям и руинам, пытаюсь не дать разным людям поднять мёртвых и иногда ночую в канаве. На что я, по-вашему, похож?

— На человека, которому отчаянно не дают стать пафосным, — сказала она.

Минерва забрала футляр у него из рук и поставила отдельно.

— Оставим. Возможно, это не просто издевательство.

— Спасибо, — сказал Лионел. — Я тронут вашим доверием.

— Не льстите себе. Я просто больше не верю в совпадения.

За шторой снова послышался шорох. Потом кашель. Потом голос Жуна, слабый, но уже осмысленный:

— Воды.

Медора тут же пошла в подсобку. Вода нашлась в служебном кулере у стены, рядом с запасом стаканов и коробкой с сухим печеньем, которое никто никогда не любил, но почему-то всё время закупали. Она налила полный стакан, вернулась за штору.

Жун уже сидел ровнее. Лицо у него оставалось серым, но взгляд больше не уплывал.

— Держите.

Он выпил жадно, двумя большими глотками, потом прислонился затылком к стене и закрыл глаза.