Обложка дрогнула.

Медора посмотрела на неё с уважением. Мужчина — с ужасом.

Клапан медленно приподнялся. Потом ещё. Потом защёлка жалобно щёлкнула.

Мужчина выхватил паспорт так быстро, словно тот мог снова исчезнуть, и прижал к груди.

— Всё? — спросил он недоверчиво.

— Нет, — сказала Медора. — Теперь подпишите, что товар вскрыт в вашем присутствии, документ извлечён, претензия временно урегулирована.

— Но претензии у меня есть.

— Тогда подпишите, что они у вас есть, но документ пока важнее.

Он уставился на неё.

— Вы говорите так, будто издеваетесь.

— Я говорю так, будто у меня вторник.

Пока мужчина расписывался, шампунь был оформлен на проверку, а тумангрыз снова завозился под салфеткой. У Медоры наконец появилась короткая, почти неприличная мысль о чае. Горячем. Крепком. Желательно в тишине и без свидетелей. Мысль была настолько прекрасной, что почти сразу же умерла.

Портал за спиной глухо ухнул.

Медора резко обернулась.

Арка потемнела глубже прежнего. Воздух внутри сжался в плотный комок, а потом с сухим треском разошёлся. На пол выпала узкая деревянная коробка, за ней сразу вторая, потом большой мешок, потом круглый жестяной контейнер с маркировкой, которую Медора не успела прочитать, потому что следом посыпались ещё две коробки и плоский пакет с печатью.

— Нет, — сказала она.

— Очень конструктивно, — заметил кот.

Портал будто услышал и обиделся. Следующая партия пришла сразу. Коробки, свёртки, пакеты, длинный футляр, что-то шуршащее, что-то явно тяжёлое, ещё письма. Всё это быстро, без уважения к помещению и порядку, валилось на пол прямо в проход.

Медора кинулась к контуру первой.

— Убираем с площадки! Быстро!

— Я вообще-то пришёл не за этим, — сказал Лионел, но уже подхватывал длинный футляр.

— А я, по-вашему, мечтала о таком утре?

— Не думаю.

— Тогда работаем.

Клиенты отпрянули к стене. Мужчина с паспортной обложкой немедленно воспользовался хаосом и исчез, прихватив паспорт и свою временную свободу. Девушка с шампунем осталась — либо от любопытства, либо потому, что на фоне происходящего её волосы внезапно перестали быть главным событием дня.

— Вам лучше выйти, — бросила ей Медора.

— А деньги?

— Вернём позже!

— Но—

— Позже!

Девушка обиженно поджала губы, но отступила к двери. Призрак Аркадий Лаврентьевич, разумеется, остался ближе всех к действию, поскольку ничто не удерживает людей рядом с чужой катастрофой сильнее, чем невозможность реально пострадать.

Коробок становилось всё больше. Медора хватала их и оттаскивала к стеллажам, освобождая место у арки. Лионел действовал молча и очень быстро. Один раз он подхватил пакет за угол и тут же отдёрнул руку.

— Осторожно, — сказал кот. — Это, кажется, шепчет.

— Что именно?

— Пока ничего хорошего.

Медора ногой подтолкнула мешок под стойку. Потом схватила круглую жестянку, на которой было написано Открывать только в тишине. Поставила подальше. Следом вытащила из-под контура узкий футляр, подозрительно знакомый по форме, и машинально сунула Лионелу.

— Держите.

Он открыл крышку на ходу.

Внутри лежала кружка-термос.

Лионел несколько секунд просто смотрел внутрь.

Потом очень спокойно закрыл футляр.

— Я вас предупреждал, — сказала Медора, хватая следующую коробку.

— Нет, — ответил он. — Это уже личное.

— С чьей стороны?

— Судьбы.

Кот злорадно посмотрел на него.

— Не переживай. Может быть, она просто хочет, чтобы ты дожил до зимы.

Поток наконец ослаб. Потом затих совсем. Портал ещё несколько раз нервно дрогнул, выдал одну маленькую коробочку с серебряной ленточкой и замолчал.

В зале стало слышно дыхание живых, шелест бумаг, тихое довольное сопение подушки-антистресса и негодование Медоры, которое пока существовало без слов.

Пол был почти полностью заставлен.

— Ну, — сказал кот. — Теперь можно признать, что у нас небольшие затруднения.

— Небольшие? — спросила Медора.

— Для конца света умеренные.

Она медленно выпрямилась и оглядела зал. Между стеллажами образовался настоящий лабиринт из доставленных вещей. Если бы сейчас в пункт зашёл кто-то новый, он решил бы, что попал либо на склад в день переезда, либо в дурной сон человека, который слишком долго работает с возвратами.

Девушка у двери первой нарушила тишину:

— Мне можно уже пойти?

— Можно, — сказала Медора. — И очень желательно.

— А возврат?

— Оформлен.

— А деньги?

— После проверки.

— То есть сегодня нет?

— Сегодня у меня даже достоинства уже нет.

Девушка подумала, кивнула и быстро вышла. Правильно. Некоторые люди умеют распознавать чужой предел, когда видят его вблизи.

Лионел поставил кружку рядом с массажёром.

— Это уже второй.

— Не хочу вас огорчать, — сказала Медора, — но, возможно, не последний.

— Замечательно.

Он сказал это так, что слово стало звучать как проклятие.

Призрак проплыл между двумя коробками и глубокомысленно заметил:

— В моё время торговля была гораздо менее амбициозной.

— В ваше время, — отозвалась Медора, — люди хотя бы умирали без qr-кода.

— Это было удобнее.

Кот уже запрыгнул на стойку и осматривал завал с хозяйским видом.

— Нам нужна сортировка.

— Нам нужен второй зал, — сказала Медора.

— Это уже мечты.

— Нам нужен хотя бы пустой угол.

— Это утопия.

Она потёрла переносицу и начала разбирать ближайшую к стойке кучу. Сначала вещи с понятной маркировкой. Потом всё подозрительное отдельно. Потом бумажное отдельно. Потом то, что лучше вообще не трогать, — ещё отдельно.

Одна коробка была подписана как Тарелки. Это хотя бы не обещало внезапного философского кризиса. Другая — Носки. Третья — Комплект универсальных адаптеров. Четвёртая вообще не имела подписи, но тихо мурлыкала. Медора сразу отставила её подальше.

Лионел поднял длинный тубус.

— Это что?

— Читайте.

— Расчёска-стилист.

— Ставьте к бытовому.

— Здесь есть бытовое?

— Я пытаюсь в это верить.

Он кивнул и поставил тубус к носкам. Потом поднял небольшую плоскую коробку, потряс. Внутри что-то мерно звякнуло.

— Мужские трусы на удачу.

Он замолчал.

Кот посмотрел на него с неподдельным интересом.

— Если это снова тебе, я начну уважать замысел судьбы.

— Я подожгу этот пункт.

— Не надо, — сказала Медора. — Мне ещё в нём работать.

— Зачем?

— Это другой философский вопрос.

Она наклонилась к пакету без маркировки. Внутри что-то резко ударило в стенку, и Медора отдёрнула руку.

— Нет. Это тоже в подозрительное.

— Что там?

— Узнаем потом. Если переживём обед.

Тумангрыз в корзинке снова заворчал. Медора бросила на него взгляд и внезапно поймала себя на мысли, что вид у детёныша обиженный, но не злой. Скорее, беспокойный. Он шевелился ровно тогда, когда портал начинал работать неправильно. И успокаивался, когда арка замирала.

Она подошла к корзинке.

— Ты что-то чувствуешь, да?

Тумангрыз посмотрел на неё круглыми глазами и медленно чихнул сероватым облачком.

Облачко упало не вниз, а в сторону — прямо на длинную коробку без маркировки, лежавшую ближе всех к стойке. На крышке на секунду проступил знак. Очень бледный, почти незаметный. Как будто что-то было спрятано под поверхностью и на миг дало о себе знать.

Медора замерла.

— Кот.

Он уже был рядом.

— Вижу.

— Это что?

— Не нравится мне это.

— Очень исчерпывающе.

— Это не обычная складская метка. И не клиентская. И не логистическая.

Лионел подошёл ближе.

— А какая?

Кот наклонил голову, не сводя глаз с коробки.

— Чужая.

Медора осторожно коснулась крышки. Знак уже исчез.

— Мне начинает казаться, что вы злоупотребляете словом «чужое», — сказал Лионел.