— Пока неясно, — сказал кот.

— Клиент, — сказал Лионел.

— Тогда стойте тихо и не влияйте на процедуру.

Медора с трудом удержала лицо.

— Как вы это установили? — спросила она.

Невенка положила на стойку один из листов.

— Путём наблюдения и исключения. Когда на втором этаже ругались супруги Кривцовы, лампа стала оранжевой и тёплой, как при скрытом раздражении. Когда в третьей квартире плакал ребёнок, она перешла в холодный голубой спектр. Когда дворник Пётр Петрович застрял в лифте и начал выражать мнение о коммунальной системе, лампа мигала бордовым, почти коричневым.

— Это было страшно красиво, — тихо сказала Иренка.

— Это было недопустимо, — отрезала Невенка. — Личное устройство не должно реагировать на эмоциональный фон подъезда.

— Согласна, — сказала Медора. — А маска?

Иренка очень выразительно посмотрела на сестру, будто заранее прося прощения за всё, что та сейчас произнесёт.

Невенка открыла вторую коробку и достала шёлковую маску для сна.

— Это уже мой заказ. Изначально — для улучшения качества сна и формирования спокойных сновидений. Результат: я второй день вижу во сне чужого мужчину в сером, который катит по двору чёрную тележку без эмблем.

В зале стало очень тихо.

Минерва подняла голову.

Сорг перестал листать журнал.

Кот медленно повернулся к Медоре.

— Вот теперь я бы на твоём месте слушал внимательно.

Медора посмотрела на маску.

Потом на Невенку.

— Чужого мужчину?

— Да.

— Одного и того же?

— Да.

— Вы уверены, что это не обычный повторяющийся сон?

Невенка посмотрела на неё почти оскорблённо.

— Девушка, я взрослая женщина с привычкой к рациональному мышлению. Если бы я пришла сюда из-за обычного повторяющегося сна, это означало бы полный провал моей жизни.

— Справедливо.

Иренка тихо сказала:

— Я его тоже видела.

Невенка резко повернулась к ней.

— Почему ты не сказала раньше?

— Потому что ты бы снова велела мне ничего не додумывать.

— И правильно бы сделала.

— Но я видела! Один и тот же серый плащ, одна и та же тележка, и он всё время входил в дверь рядом с вашей вывеской.

Медора почувствовала, как внутри всё медленно становится очень холодным и очень ясным.

— Во сколько?

Невенка не задумывалась ни секунды.

— Первый раз — в два сорок восемь. Второй — в три двенадцать. Третий — около четырёх. Я посмотрела на часы во сне, а потом — проснувшись. Время совпало.

Минерва уже была рядом со стойкой.

— Маску сюда.

Невенка чуть отдёрнула руку.

— Простите, а вы, собственно, кто?

— Региональный контроль сети.

— Документ.

Кот издал звук, похожий на сдержанное восхищение.

Минерва без слова достала жетон и раскрыла его перед ней. Невенка внимательно посмотрела, кивнула и только после этого отдала маску.

— Спасибо, — сказала Минерва без капли тепла. — Теперь молчите минуту.

— Если это необходимо по процедуре, разумеется.

— Это необходимо по инстинкту выживания.

Минерва поднесла маску к свету. Потом — к мышке-прорицателю, которую держала в другой руке. Огонёк на колёсике сразу замигал чаще. Стрелка на дне дёрнулась и повернулась не к чемодану, а к самой маске.

— Маркер, — тихо сказала Минерва.

— Что это значит? — спросила Невенка.

— Это значит, — сказала Медора раньше, чем Минерва решила, как много можно сказать клиентам, — что ваш возврат мы примем без споров.

— Я и не собиралась спорить, — сказала Невенка. — Я собиралась настаивать.

— Это родственная форма бедствия, — заметил кот.

Иренка смотрела на них широко раскрытыми глазами.

— То есть я не схожу с ума из-за лампы?

— Нет, — сказала Медора. — Просто ваш дом временно живёт чуть хуже, чем должен.

— А я говорила, — шёпотом сказала Иренка сестре.

— Ничего ты не говорила. Ты плакала и хотела выбросить лампу с балкона.

— Это разные стадии понимания.

Сорг поднялся со стула так неожиданно тихо для существа его размера, что даже Минерва на секунду замолчала.

— Покажите лампу.

Иренка послушно подвинула её ближе.

Сорг наклонился к матовому стеклу, понюхал воздух рядом и скривился.

— Перекрёстная эмоциональная привязка. Грубая. Новая.

— Её можно снять? — спросила Иренка.

— Можно. Но не здесь и не быстро.

— А спать с ней дома уже нельзя?

— Если любите знать, кто в подъезде ссорится после полуночи, — пожалуйста.

— Я не люблю, — сказала она с трагической искренностью. — Я и так чувствительная.

Невенка сдержанно кашлянула.

— Мы можем рассчитывать на обмен или возврат средств?

— Да, — сказала Медора.

— В полном объёме?

— Да.

— Без удержаний за использование?

— Да.

— Без отправки на дополнительную диагностику сроком до тридцати дней?

— Да.

Невенка посмотрела на неё с лёгким подозрением.

— Подозрительно легко.

— У меня сегодня утро такое.

Невенка окинула взглядом зал. Коробки, футляры, спящий на документах отпечаток драконьей груди, чемодан у стены, Лионела с мышкой в руках, кота и Минерву с лицом оперативного бедствия.

— Да, — сказала она после паузы. — Вижу.

Медора быстро оформила возврат. Сканер работал исправно. Система, к счастью, на этот раз не пыталась выдать маску за что-нибудь унизительно полезное. Иренка всё время оглядывалась по сторонам, будто чувствовала, что вошла не в обычный ПВЗ, а в место, где воздух уже начал слегка отставать от реальности.

Невенка тем временем достала телефон.

— У меня есть ещё кое-что.

Минерва посмотрела на неё.

— Что?

— Я не люблю неподтверждённые впечатления. Поэтому, когда после второго сна проснулась, я подошла к окну и сняла двор.

Медора замерла.

— И?

Невенка развернула телефон экраном к ним.

На видео был двор перед Малиной. Ночной. Пустой. Потом в кадр бесшумно въехала чёрная тележка без эмблем. За ней шёл мужчина в сером плаще и низко надвинутом капюшоне. Он остановился у служебного входа. Из тени вышёл второй — повыше, в тёмной куртке. Лицо было видно плохо, но не совсем.

Лионел резко шагнул ближе.

— Стоп.

Невенка нажала паузу.

Мужчина во втором кадре застыл вполоборота. Лицо смазано, но профиль, линия подбородка и светлая полоса на виске были различимы.

Жун, который именно в этот момент, шатаясь, вышел из-за шторы, увидел экран и побледнел ещё сильнее.

— Брайл, — сказал он.

Все повернулись к нему.

Он стоял, держась рукой за косяк, осунувшийся, злой и очень живой.

— Это Брайл. Старший смены Озёрной.

Тишина в зале стала плотной.

Невенка перевела взгляд с одного лица на другое.

— Я правильно понимаю, что это уже не просто возврат?

— Вы поняли правильно, — сказала Минерва.

— И я правильно понимаю, что нам лучше никому не рассказывать о записи?

— Вы поняли удивительно правильно.

Невенка коротко кивнула, будто это только укрепило её представление о мире.

— Хорошо. Тогда я скажу Иренке, чтобы молчала.

Иренка немедленно возмутилась:

— Почему сразу мне?

— Потому что ты умеешь переживать вслух.

— Это не недостаток, это характер.

— Это утечка информации.

— А ты сама, между прочим, тоже уже один раз проговорилась тёте Лиде про тот случай с соседом и проклятым мангалом.

— Это была вынужденная мера социальной безопасности.

— Это было сплетничанье с чувством долга, — сказал кот.

Невенка строго посмотрела на него.

— Я вас не просила участвовать.

— А я вообще очень редко дожидаюсь приглашения.

Медора положила ладонь на стойку.

— Послушайте меня внимательно. Запись нам понадобится. Но пока вы никому её не отправляете, не пересылаете и не обсуждаете, даже с тётей Лидой.

— Она не тётя, — машинально сказала Иренка.

— Даже с ней.

Невенка уже убирала телефон.