— Исправить? — переспросила я, чувствуя, как по спине пробежал холодок.

— Он считает, что ты должна избавиться от ребёнка, — выдохнул Себастьян. — Что «с этим ещё можно что-то сделать».

Я резко вдохнула.

— Что?

— Мы сказали ему, — перебил Люциан, глядя в глаза, — что этого не будет. Ни при каких условиях.

— Мы заключим брак, хочет он того или нет, — сказал Себастьян. — Неважно, что он думает. Мы будем семьёй. Тем более он тебе вообще не отец.

— Ты — наша, — прошептал Люциан, снова прижимаясь лбом к моему. — И никто не заставит нас отказаться от тебя. Или от нашего ребёнка.

Я кивнула, с трудом сдерживая эмоции. Слёзы подступали, но это были хорошие слёзы.

— Спасибо, — прошептала я. — Я вас люблю.

На следующий день мы проснулись поздно, выжатые, но счастливые. Всё во мне ещё отзывалось эхом прошедших событий, но, несмотря на усталость, в голове звучал один здравый голос: хватит валяться. Турнир окончен, скандалы — отложены, а занятия никто не отменял.

— Мы идём сегодня на учебу? — спросила я, умываясь у маленького зеркала. Себастьян зевнул с кровати.

— Да. Надо возвращаться в ритм, — подтвердил он и потянулся. — Иначе нас выгонят до того, как мы успеем заключить с тобой брак.

— Да и вообще, — добавил Люциан, — если мы резко станем примерными студентами, может, ректору будет сложнее выставить нас дьяволами.

Я усмехнулась.

— Ладно, убедили.

На занятиях нас встретили как героев — по крайней мере, Люциана и Анику. Победа в турнире запомнилась всем, и, похоже, никто не обратил внимания на то, что Себастьян с трудом стоял на ногах, а я не выпускала из рук чашку с отваром от головной боли. Никто не знал, что мы с ним были на грани гибели, никто не знал, что я русалка, и никто не догадывался, что в моей утробе уже зарождается новый мир.

— Вы выглядите… по-другому, — заметил преподаватель боевой магии, оглядывая нас троих.

— Мы просто стали серьёзнее, — пожал плечами Себастьян.

— И дисциплинированнее, — добавила я с невинным видом.

— Это меня пугает больше всего, — проворчал преподаватель и дал нам задание на сегодня.

Мы старались вести себя как обычно, но всё равно чувствовалось, что что-то изменилось. Люциан не отводил от меня глаз. Себастьян держался ближе, чем обычно. И я ловила на себе взгляды других студентов, которые не понимали, что происходит.

Я как раз собиралась записать пару важных формул, когда дверь аудитории распахнулась и в проёме появился ассистент ректора.

— Мелания, — он даже не попытался скрыть раздражения в голосе. — Ректор ждёт вас. Немедленно.

Я почувствовала, как внутри всё похолодело. Преподаватель кивнул, разрешая выйти. Я собрала свои вещи, чувствуя на себе взгляды однокурсников.

Что теперь?

По дороге я нервно перебирала возможные причины. Но когда вошла в кабинет ректора, все догадки рассыпались.

Мой «отец» сидел за столом. Лицо каменное, губы сжаты в одну линию. Я даже не успела открыть рот.

— Закрой дверь, — сказал он спокойно. Слишком спокойно.

Я послушалась.

— Ты опозорила меня, — пророкотал он, поднимаясь. — Ты опозорила нашу семью, Академию и себя. Ты действительно думаешь, что я позволю тебе выйти за одного из этих… Локфордов?

Я открыла рот, но он ударил кулаком по столу.

— Ты даже не представляешь, ЧТО ты сделала! Они втянули тебя в скандал, они опозорили тебя на турнире, они… — Он тяжело выдохнул. — А теперь ты ещё и беременна?

— Я… — Я сглотнула. — Я люблю их.

— Ты РЕБЁНОК! — взревел он. — Ты не понимаешь, что такое любовь. Всё, что ты знаешь — это как поддаться гормонам и разрушить всё, что я для тебя строил!

— Я не просила строить! — выкрикнула я. — Я не просила привозить меня сюда!

Он остановился. Потом тихо сказал:

— Ты уезжаешь. Немедленно. Я всё устроил. Ты не вернёшься в эту Академию. Тебя спрячут. Где ты не сможешь больше… творить всё это.

Я отступила на шаг.

— Ты не имеешь права!

— У меня есть все права, — холодно произнёс он. — Как твой отец, твой единственный опекун.

И в этот момент двери распахнулись. Два стража вошли в кабинет, не говоря ни слова.

— Не трогайте меня! — я резко отшатнулась, но один уже схватил меня за плечо, а второй вонзил в мою шею иглу.

Я попыталась вырваться, закричать… но всё поплыло. Потолок начал вращаться. Всё стало мутным, и я успела только подумать, Люциан, Себастьян… простите, — прежде чем провалиться в темноту.

Я трясла руками, пытаясь хоть как-то сдвинуть браслеты. Бесполезно. Они не просто ограничивали мою магию — они будто высасывали её из меня, оставляя слабость и предательскую дрожь в пальцах.

Карета покачивалась, лошади неспешно брели по лесной дороге. Ни магии, ни возможности сбежать. Отец всё предусмотрел.

И всё же мне не хотелось сдаваться.

Вдруг я услышала странный звук. Протяжный, как стон дерева, потом — треск. Потом ещё.

Карета дёрнулась. Лошади заржали — резко, пронзительно. Я едва не свалилась с сиденья. Один из стражей напротив меня, не говоря ни слова, выдернул меч и выбежал наружу. Второй остался со мной, сжав рукоять кинжала.

— Что происходит? — спросила я, уже зная ответ.

— Сиди тихо, — огрызнулся он.

Снаружи послышался крик. Звон стали. И потом — тишина. Слишком страшная.

— Л… Лорд Рикард⁈ — крикнул страж и поднялся, но дверь кареты с грохотом распахнулась прежде, чем он успел сделать шаг.

Тень проскользнула внутрь — и раздался резкий хруст. Страж рухнул на пол, с пронзённой шеей. Его глаза были всё ещё открыты, когда я зажала рот, чтобы не закричать.

На меня уставился человек в чёрном. Лицо скрыто, только глаза — холодные, как лёд.

Он протянул ко мне руку.

— Пора прощаться, — прохрипел он. — Приказ есть приказ.

Вот и всё…

Я вжалась в угол, сердце билось в груди, как птица в клетке. Сейчас он ударит — и всё.

Но удар не последовал.

Вместо этого — вспышка. Воздух вспыхнул голубой вспышкой, как взрыв молнии. Нападавшего отбросило прочь — он ударился о дерево за каретой.

— О, нет, только не сегодня, — прорычал знакомый голос. — Ты не тронешь её.

Я выдохнула, и в этот момент в карету ворвался Себастьян.

Он подхватил меня на руки. Я почувствовала его магию — сильную, тяжёлую, родную.

— Ты в порядке? — хрипло прошептал он, проверяя, нет ли ран.

— Браслеты, — выдохнула я. — Я не могла ничего сделать.

— Всё хорошо, я с тобой. Мы нашли тебя.

Снаружи доносился шум схватки. Крики. Потом один особенно громкий вскрик — и тишина.

Люциан появился на пороге, хмурый, в крови. Он держал выжившего врага за волосы.

— Этот ещё жив, — сказал он. — Сейчас мы узнаем, кто её заказал.

— Я не хочу видеть, — прошептала я, спрятав лицо у Себастьяна на груди.

— И не надо, моя девочка, — ответил он, поглаживая меня по волосам. — Всё под контролем.

Люциан отошёл в сторону. Я не слышала, что он говорит — он что-то шептал, угрожая. Ответы были сбивчивыми. Один, два, три удара — и кто-то снова застонал.

Когда Люциан вернулся, его лицо было каменным.

— Пора уходить, — сказал он.

— Почему? Ты узнал, кто это устроил?

— Да, дорогая, но тебе это не надо. Потому что если ты узнаешь, ты попытаешься сделать что-то глупое. А теперь мы просто увезём тебя туда, где ты будешь в безопасности.

— Мы не вернём тебя в Академию, — глухо сказал Себастьян, пока держал меня за руку. — Ни за что.

Я только кивнула, прижимаясь к нему всем телом, всё ещё дрожа от пережитого. Люциан сидел сзади, одной рукой обнимал нас обоих. Только в этих объятиях я чувствовала, что жива.

— Мы отвезём тебя в наш дом, — продолжил Себастьян. — В наш настоящий дом. Он не в Академии. Он наш по праву рождения. И теперь он твой тоже.

Через два часа, трясясь от усталости и эмоций, я стояла перед великолепным особняком, утопающим в зелени. Белые колонны, широкие балконы, витражи… Это был не просто дом. Это было наследие. Родовое гнездо. Их.