Я лежала между ними, едва дыша. Слева — Себастьян, молчаливый, с рукой на моей талии. Справа — Люциан, обнимающий за плечи.

— Ну, — хрипло произнёс Люциан. — Все еще будешь отрицать, что ты наша?

— Никаких шансов, детка, — буркнул Себастьян, но не с угрозой. Просто — факт.

Я улыбнулась сквозь усталость. У меня не было сил спорить. Да я и не хотела.

Я принадлежала Локфордам. И они это знали также хорошо, как и я.

Ночь прошла в тепле.

Я спала между ними — двумя самыми опасными, самыми неуправляемыми мужчинами в Академии. Один — огонь, другой — буря. И всё же рядом с ними было удивительно спокойно.

Их тела прижимались с обеих сторон. Себастьян — ближе к спине. Время от времени он наклонялся и касался губами моего плеча, шеи, волос. Молча, не разбудив. Люциан — напротив, держал меня за руку, и стоило мне пошевелиться, как он тянул ближе, целуя в висок, в щёку, в лоб. Они меня не делили. Они меня будто оберегали.

И я позволяла. Такое странное ощущение, словно я нашла свое место в этом мире. Вот только я не хотела вводить себя в заблуждение. Я все еще русалка и стоит им узнать кто я, все изменится. Никаких сомнений.

Где-то глубокой ночью я снова проснулась. Полусонная, не сразу поняла, что именно меня разбудило — пока не увидела магические нити.

Светящиеся, тонкие, как дыхание. От меня — к ним. И от них — ко мне. Две. Идеально сбалансированные. Это не было похоже на связь ученика и наставника. И даже не на парную магическую совместимость.

Это было что-то большее.

Я прижалась к Себастьяну. Он обнял крепче, не просыпаясь. Потом перевернулась — Люциан дёрнулся, будто почувствовал, что я отдалилась, и тут же прижал меня к себе, вдохнув запах моей кожи.

И я вдруг поняла: всё правильно.

Вот как и должно быть. Так хорошо и комфортно в объятьях моих Локфордов. Днем наши отношения совершенно непонятны, но ночью… Ночью они мои.

Я уснула снова — в их руках, в их дыхании, в этих невидимых, но таких реальных нитях, которые уже не оборвать.

Я проснулась от ощущения… тепла. Но не обычного — живого, дразнящего, такого, что скользит по коже, по внутренностям, как ток. Приоткрыла глаза и наткнулась на их взгляды.

Себастьян лежал слева, опираясь на локоть. Его тёмные глаза смотрели на меня с ленивой уверенностью, в которой не было ни капли стеснения — только голод и право обладать. А Люциан, раскинувшийся справа, улыбался лениво, но с какой-то звериной нежностью. Как кот, что дождался, когда добыча сама к нему прижмётся.

— Доброе утро, — прошептал один.

— Ты сладко спишь, — добавил другой.

Их руки скользнули по моему телу почти одновременно. Пальцы Себастьяна прошлись по моей талии, легко, но с явным намерением. Люциан наклонился ближе, его губы коснулись моей ключицы. Короткий, но глубокий поцелуй. Я чуть выгнулась — и почувствовала, как их дыхание становится тяжелее.

— Предлагаю начать это утро приятно, — сказал Люциан, его голос стал ниже, почти хриплым.

Он откинул одеяло и, не спеша, опустился ниже, целуя каждый сантиметр моего живота. Его губы оставляли горячие следы, заставляя сердце стучать быстрее. Я не успела даже осознать, когда его руки обхватили мои бёдра, а дыхание оказалось там, где я горела от желания. Я зажмурилась, губы разомкнулись в беззвучном стоне, когда он коснулся меня языком — мягко, точно, с такой жадностью, будто это было его единственной целью на свете.

Себастьян прижал меня ближе, одной рукой обнимая за плечи, другой гладя мои волосы.

— Расслабься, — прошептал он, целуя висок. — Наслаждайся. Это только начало.

Люциан не торопился — будто знал, как именно лишить меня воли. Его язык изучал каждый изгиб, каждую дрожь, а я терялась в удовольствии, вспыхивая с новой силой.

— Твоя очередь затянулась, брат, — раздался хриплый голос Себастьяна, и в нём было что-то лениво-предупреждающее.

Люциан усмехнулся, и прежде чем подняться, оставил на внутренней стороне моего бедра поцелуй — тёплый, влажный, обещающий продолжение.

Себастьян не ждал приглашения. Его ладони уверенно обхватили меня, подняли и усадили к нему на колени. Я обвила его руками, прижалась и впустила — глубоко, дрожащим вдохом. Он зарычал от удовольствия и прижал меня ближе, двигаясь, будто чувствовал каждую мою мысль.

Я едва успела привыкнуть к ритму Себастьяна — мощному, настойчивому, требовательному, — как почувствовала, как Люциан снова оказывается рядом. Его рука скользнула по моим волосам, а взгляд потемнел, будто в нём вспыхнул огонь желания.

— Хочешь попробовать меня, малышка?

Он провёл пальцами по моим губам, будто спрашивал разрешения. Я не сопротивлялась. Не могла.

Приоткрыла губы, облизав его палец, пока его брат вколачивал в меня свой член.

— Хорошая девочка, — сказал Люциан и направил свой член в мой рот. Я жадно облизала его, позволяя проникнуть глубже. Такой вкусный и пряный…

Он зарычал одобрительно, его пальцы сжались у меня в волосах, а Себастьян в этот момент впился губами в мою шею, будто не желая уступать ни капли внимания.

Меня заполняли. Снаружи и изнутри. Словно две стихии переплетались во мне — и я была между ними, пульсирующей точкой, центром их желания.

Они не спорили, не торопили. Просто двигались, чувствовали, хотели — вместе. Один ритм. Одна волна. Один огонь на троих.

А я — их пламя. Их дыхание. Их центр.

Всё закончилось вспышкой. Яркой, всепоглощающей и совершенно неизбежной. Их стоны слились, как удар грома в жарком небе, пронзая меня до дрожи, до ломоты в коленях. Я рухнула между ними, разгорячённая, выжженная до основания, но счастливая. Себастьян поцеловал меня в висок, Люциан — в плечо, и оба притянули ближе, будто боялись отпустить даже на миг.

— А может… — протянул Люциан, лениво водя пальцами по моей талии. — Не выходить сегодня вообще?

— Закрыться, наложить глушащие чары, и просто… наслаждаться тобой, — добавил Себастьян, с явным удовольствием впечатывая поцелуй в мою шею.

— Очень заманчиво, — протянула я, зажмурившись на секунду, потому что это и правда звучало чертовски соблазнительно.

Но потом я резко распахнула глаза.

— Нет. Нет-нет-нет. У меня вообще-то дела. Важные. Учёба. Академия. Наставник, в конце концов.

— Один день можно и пропустить, — лениво протянул Себастьян, поднимаясь на локоть. Его голос был бархатным, опасным, как и всегда.

— И не говори, — подхватил Люциан. — Кто там у тебя… Эйдан? Он не из тех, кто будет скучать по тебе… правильно. Ты наша, маленькая кошечка. А если я ошибаюсь — только скажи. Я с удовольствием потолкую с Эйданом.

— Я тоже, — хмыкнул Себастьян.

Я закатила глаза и, с трудом отыскав свои вещи, начала одеваться.

— Вы мне вообще никто.

— Никто, детка? — переспросил Люциан, а в его голосе блеснуло хищное. — А это что тогда?

— Взаимное удовольствие, — бросила я, застёгивая последний ремешок на сапоге.

Они оба замолчали на миг — как будто я только что плеснула ледяной водой на раскалённый металл. А потом… оба почти одновременно прыснули от короткого смеха. Правда, в их глазах это не выглядело весело.

Я уже тянулась к дверной ручке, когда Себастьян молнией оказался рядом, развернул меня и прижал к стене. Голый, горячий, как сама стихия, от которой меня учили держаться подальше. Его грудь тяжело вздымалась, а рука без стеснения легла мне на бедро, поднимаясь выше.

— Взаимное удовольствие, значит? — прошептал он мне в губы, взглядом прожигая насквозь.

— Именно, — выдохнула я, не дрогнув.

— Ладно, — медленно проговорил он и сжал мою грудь, так что внутри всё дернулось. — Пусть будет так. Но ты должна уяснить одну вещь, Мелания. Ни один другой член в тебя не войдёт. У тебя уже есть два. Думаю, тебе хватит для… удовольствия.

Я не ответила. Просто смотрела в его глаза — холодно, намеренно. А потом вывернулась из его хватки и вышла, не оглядываясь.