— Тогда я не знаю, что делать, — сказала Ева, уперлась локтем в колено и положила подбородок на ладонь.

Ее взгляд сначала стойко держался на моем лице, а потом скользнул вниз, на голую грудь и живот. Специально или непроизвольно, но она рассматривала меня, и все мурашки мира скопились на моей коже.

— Я ее понимаю, — сказала Ева, возвращая взгляд к моему лицу. — Ей страшно быть отвергнутой тем, кто нравится. На лбу же у людей не пишут, что они мудаки и хватит их максимум на пару недель. Вот и пытается сбежать туда, где, как она считает, безопасно. Нет чувств — нет опасности. Я ведь тоже испугалась и сбежала, Кирилл. Потом поняла, что бегство — это не выход, но уже поздно было.

Я сел на матрасе, оказавшись совсем рядом с ногами Евы. Провел ладонью по нежной, мягкой коже, пахнущей гелем для душа.

— Не вини себя. Это я не показал, насколько серьезно относился к тебе. С детства был приучен доказывать, что я хороший, и устал от этого. Но бегство и правда не выход. Если есть возможность поговорить, то почему бы и нет? Так поступают взрослые люди. Ведь убегая, мы лишаемся шанса попробовать стать счастливее.

— Кирилл…

Я с трудом оторвал взгляд от красивых ног и поднял голову.

— Ты прав, — сказала Ева. — В каждом слове.

Она облизнула губы, приблизила лицо ко мне и поцеловала, обхватывая руками мою голову. У меня тут же снесло крышу от ощущений, от пульсации во всем теле, от мягких, настырных губ. Я притянулся к Еве, обхватил ее за талию и утащил за собой, повалившись спиной на матрас. Она целовала меня жадно, обжигая горячим дыханием. Ее нежные ладони держали мое лицо, прижимая к себе.

Я провел рукой по ее спине, пояснице и ягодице, чувствуя под пальцами кружева на белье. Второй рукой нырнул под футболку, провел по животу, дошел до груди и мягко сжал ее. Ева застонала мне в губы, и я готов был взорваться только от одного этого звука.

Но нам мешала жесткая ткань одежды, и я стащил с Евы футболку, чтобы чувствовать ее всю. Она прижалась ко мне голой грудью и впилась губами в шею, слегка покусывая кожу. Я гладил ее тело, продлевая прелюдию, но сдерживать себя с каждым поцелуем в шею становилось все сложнее и сложнее.

— Пойдем в комнату, — прошептала Ева мне на ухо, и этот шепот сделал еще хуже.

Я не хотел никуда идти, я не мог никуда идти, потому что вся кровь тела была сосредоточена в одном месте. Но Ева уже поднималась, и я шел за ней, как завороженный.

В комнате она совершенно по-хозяйски достала из прикроватной тумбочки презерватив и сжала в руке. Повалила меня на кровать, не давая шанса на обдумывание. Я знал, что и как она любит. Я помнил это. Она всегда была активной, страстной, показывая свое неутолимое желание каждым жестом.

Я целовал ее шею, играл языком с грудью, и она тихо постанывала, хватая меня за волосы. Потом снова поцелуй в губы, и рукой провел по белью, слегка нажимая пальцами. Ева тяжело выдыхала, и я усилил нажим, забравшись пальцами под белье. Она застонала и завалилась мне на грудь, вцепившись ногтями в плечи. По ее телу пробежалась волна, которую я почувствовал, и Ева слегка обмякла.

— Вот черт, — прошептала она.

— Если ты сейчас прикоснешься, я закончу тоже, даже не начав, — сказал я.

Ева восприняла это как вызов, бросила фольгированный квадратик на кровать и начала покрывать поцелуями сначала шею, потом грудь и спускалась все ниже и ниже. Приспустила боксеры и коснулась сначала рукой, а потом провела языком. Как и ожидалось, всего пара секунд и рвущийся наружу оргазм сдержать было невозможно.

— В душ и по новой? — улыбнулась Ева.

Я схватил презерватив, Ева натянула мою футболку, и мы аккуратно дошли до ванной. Закрылись на замок, скинули одежду и залезли под теплую воду. Ласкали друг друга нежно и настырно, целовались до боли в скулах, и вторая волна возбуждения настигла очень быстро. Я прижал Еву к стенке, закинул ее ногу себе на бедро и вошел.

Шум воды скрывал наши стоны и звуки любви. В этот момент не было ничего вокруг, ни одной проблемы. Только мы и наша страсть, которая за полгода разлуки, кажется, стала еще сильнее. И в этот момент я понял, что влюблен. Всегда был влюблен, но не позволял себе признаться в этом.

Глава № 14 Аня

Я проснулась без дрожи и пота, что не могло не радовать меня. Видимо, вся моя сущность была против той заботы, которой меня задавили люди, живущие здесь и приходящие зачем-то. Правда, от еды мамы Макса я бы не отказалась, но каждый кусочек домашнего тепла приближает меня к нему, а я не хочу этого. Хочу, но боюсь.

Я поднялась с кровати и сладко потянулась, расправляя затекшие мышцы. Приняла душ, натянула свою чистую одежду, еще пахнущую кондиционером для белья, и резко захотелось кофе. На кухне заметила матрас на полу и футболку Кирилла, видимо, братец убежал на учебу, как всегда, разбросав вещи. Ева вчера говорила, что останется с ночевкой, и Кирилл, как галантный мужчина, не стал тащиться в комнату, чтобы переодеться. Тоже мне, стесняшка. Да он ее глазами всегда раздевает так, что даже мне стыдно становится.

Перед тем, как варить кофе, я решила позвать Еву. С ней завтракать приятнее и надо обсудить мой вчерашний звонок Марку. Я сказала ему, что заболела и предложила встретиться в субботу, но теперь мне не хочется и надо придумывать новую отмазку.

Под свои мысли я дошла до комнаты Кирилла и без стука открыла дверь.

— О матерь божья! — вырвалось у меня при виде целующихся Евы и Кирилл. Они обернулись на меня, и я резко прикрыла глаза рукой. — Срамота какая! Фу, Ева, выплюнь каку!

Они засмеялись, а я уже закрывала дверь, продолжая держать руку у глаз. Они вроде были одеты или наполовину одеты, но увидеть что-то лишнее мне совсем не хотелось. На автомате я дошла до кухни и уставилась в турку, чтобы убрать от глаз образ целующихся лиц. Фантазия несла меня дальше, и вот я уже не просто смущалась, а завидовала.

За спиной послышался смех, и счастливая парочка ввалилась в кухню.

— Как самочувствие, сестренка? — спросил довольный Кирилл.

— Тебе на учебу разве не надо? — буркнула я.

— Ко второй пойду, — ответил Кирилл и поцеловал меня в щеку.

Я сморщилась, вытерла лицо и посмотрела на брата.

— Иди, а то рот от улыбки порвется.

Пока я варила кофе и делала бутерброды, Кирилл принял душ, собрался и, поцеловав Еву, ушел, оставив после себя облако туалетной воды. Я смотрела на довольную подругу, одетую в футболку брата, и молчала.

— Как чувствуешь себя? — спросила она, отпивая кофе.

— Хуже, чем вы, — фыркнула я.

— Слушай, мы вчера…

— Не надо! — перебила я. — Про кого угодно готова слушать, но не про брата. Я же потом буду каждый раз представлять это. А мне еще жить с ним.

Ева улыбнулась моему ворчанию, и я покачала головой.

— Тебе хорошо? — спросила я.

— Очень!

— Это главное, — улыбнулась я.

— Ань, я поняла, что он нужен мне. Возможно, я люблю его.

— Вот и здорово. Будете заняты друг другом и от меня отстанете. Макса еще третьим возьмите, и будет мне счастье, — вздохнула я.

— Он придет сегодня? — спросила Ева и приподняла одну бровь.

— А я откуда знаю? Ты не заметила, но в моей комнате никого нет, а его футболки не разбросаны по квартире.

И вот снова зависть. Пока другие строят жизнь, я все еще собираю свои осколки после прошлых отношений и боюсь обрезаться. Пока моя подруга и брат поняли все за одну ночь, мне не хватает на это целой жизни.

Смогу ли я когда-нибудь вот так же легко нырнуть в очередные отношения? Или страх так и будет следовать за мной по пятам, напоминая о том, кем я стала от предательства.

Брат снова обошел меня, снова смог, а я, как была слабой, так и ей и остаюсь. Как смотрела всегда из-за угла за ним, так и теперь буду наблюдать. Родители обрадуются, что их любимый сын нашел хорошую девушку, будут просить внуков, потому что от меня они их не ждут.