— В смысле Максим? — удивилась я. — Ты же Макс.

Он резко повернул голову ко мне.

— Шутишь?

— Нет, издеваюсь, — засмеялась я. — Это как Кирилла в детстве родители называли Кирюша. Так вот он в садике всегда представлялся: Кирюша Николаев.

— А ты? Ты о себе ничего не рассказываешь.

— Мне нечего рассказывать, у меня скучная жизнь. Тень старшего брата и матери-педагога, выросшая в строгих рамках. Учусь в литературном, стану редактором, филологом или, как мама, учителем. Вот и вся моя жизнь.

— Почему тень? — Макс повернулся ко мне.

— У тебя есть старшие братья или сестры? — спросила я, и он покачал головой. — Значит, не поймешь. Это когда старший занимает первое место в олимпиаде, и от тебя требуют того же. Когда он лучший игрок в футбол, и, если ты занимаешь второе место в своем спорте, это воспринимается как проказа. Несмотря на свой характер, Кирилл всегда был хорошим сыном, родительской гордостью. А я была склонна к бунту. Даже сейчас он работает, тянет нас, а я думаю только о том, как бы позлить его.

— Еще все впереди. Отучишься, найдешь хорошую работу и утрешь нос брату.

— А он найдет еще лучше, — фыркнула я. — Женится, нарожает кучу внуков родителям, и все равно победит в нашем дурацком соревновании. Он, хоть и дурак, вон какой серьезный, а я…

— Но разве в этом смысл жизни? В том, чтобы быть лучше кого-то? Нужно быть лучше, чем ты был вчера — это успех. А если постоянно оглядываться на других, можно так и не успеть побыть счастливым.

— Ты не понимаешь, Макс. Я не умею по-другому. С самого детства у нас была установка: кто быстрее и лучше, тот молодец. И место на пьедестале всего одно.

Я вздохнула и посмотрела на него.

— Я не знаю, почему тебе все это говорю. Надеюсь, ты Кириллу не расскажешь. Но все же мне стоит заткнуться.

— Боишься раскрывать душу?

— Кому нужна чужая душа? — хмыкнула я. — Со своей бы разобраться.

Макс молчал и пытался рассмотреть что-то на моем лице. Его голова упиралась в руку, вторая лежала между нами. И я не понимала, где он берет силы, чтобы сдерживаться. Либо это и правда была всего лишь игра, и отдав ему победу, перестала быть интересной, либо он все ждет, когда я попрошу. Но его взгляд выдержать было невозможно, и я закрыла глаза. И почти мгновенно уснула до самого утра.

Глава № 7 Кирилл

Я проснулся под шум дождя за окном. Ветер швырял крупные капли в стекло, крича, что вот и пришла холодная, сырая осень. Вылезать из-под теплого одеяла совсем не хотелось, а после сна, где я был с Евой, ломило тело. Я так долго боролся с обидой к ней, так долго забывал ее жаркие, страстные поцелуи, и вот снова, после касания ее руки все вспомнил.

До начала отношений я знал Еву два года как подругу сестры. Они редко тусили у нас, и мне удалось полноценно разглядеть и узнать Еву только на дне рождения Аньки. Я думал, что такая красивая девчонка наверняка только о нарядах и парнях думает, ожидал, что будет глупо хихикать над шутками, но я ошибся. Ева оказалась умной, рассудительной, серьезной. И в тот вечер я запал на нее. Когда расходились гости, вызвался проводить до такси, предложил посидеть на лавочке.

Мы болтали несколько часов, и я поцеловал Еву. Она не оттолкнула, и ответила так, что в тот день я не отпустил ее домой. Все закрутилось, завертелось с огромной скоростью, и уже после первой недели отношений я не представлял жизни без этой красивой, открытой девчонки.

А потом между нами ворвался холод. Ева стала редко оставаться ночевать, постоянно грустила и я понял, что это конец. Долго отталкивал от себя эту мысль, но вскоре решился поговорить. И услышал то, что ожидал, но не хотел услышать. Ева попросила передышку, я не стал уговаривать и просто ушел. Несколько недель она не появлялась у нас, и я, хоть и умирал от тоски, сдался. Дико злился на нее и на себя, цеплял девчонок, пытался отвлечься, но не помогало. Все в них было не то — и как одевались, и как разговаривали, и как пылко дышали в губы.

И вот, когда я только отпустил ситуацию, когда понял, что расставание мне не приснилось, а было реальным, Ева снова появилась и будоражит мои нервы. Ничего не забылось и не отпустило. Как трепетало внутри на нее, так и продолжает трепетать.

Прекращая поток дурацких мыслей, я натянул шорты, вышел на кухню и замер перед матрасом. А это уже интересно. Анька спала под простыней, свернувшись клубочком и упираясь лбом в плечо Макса. Он же, бедолага, лежал без подушки, простыни и на самом краю, закинув руку за голову. Я аккуратно пнул его по ноге, и он тут же открыл глаза, будто не спал. В моих глазах вопрос, который не нужно было задавать вслух, чтобы Макс понял. Он покачал головой и посмотрел на спящую Аньку.

Я достал банку с кофе, и от шороха сестра проснулась. Она сначала пару секунд смотрела на руку Макса, видимо, соображая, где она. Потом подняла голову, еще пару секунд изучала его улыбающийся взгляд.

— Ты что здесь делаешь? Дома своего нет? — сказала сестра и откинула простынь.

— Выпил. Машина у вас, — улыбнулся Макс. — Я тебе вчера говорил.

— Не помню такого, — буркнула Анька и поднялась, сразу поправляя футболку. Через мгновение ее уже не было на кухне.

— Что здесь было? — спросил я, насыпая кофе в три кружки.

— Она упала на меня ночью. Потом мы болтали. Вот и вся история, — сказал Макс и встал с матраса.

— Просто болтали? — уточнил я.

— Да. Она вчера сказала, что игра закончена. А я без желания с девчонками не сплю, — ответил он и умылся в раковине.

Я выглянул в коридор, услышал шум душа и подошел к Максу.

— Слушай, Макс. Надо ее защитить от Марка.

— И?

— Ты можешь с ней… замутить?

Я сам не верил своим словам, но другого выхода не видел.

— Что это значит? — нахмурился Макс.

— Если Анька будет в отношениях, она на этого Марка и внимания не обратит. Пару таких встреч с ним, и он отстанет, поймет, что ловить нечего, — шепотом сказал я. — Знаю, звучит дико, но я могу заплатить.

— С дуба рухнул? — возмутился Макс. — То ты требуешь, чтобы я не трогал ее, а теперь просишь замутить.

— Макс, я не вижу другого выхода защитить ее!

— А рассказать правду не судьба?

— Аньку это не остановит, даже знай она, что он бандит.

Макс вытерся полотенцем, сложил и убрал матрас. Подошел ко мне и заглянул в самую душу.

— Кирюх, я дико хочу ее. Вот мозг плавится рядом с ней, как хочу. Но отношения — это другой уровень. Зачем мне это? Я не умею быть в отношениях, а у твоей сестры очень ранимая душа. И если у меня не получится, через пару недель мне придется бросить ее, что будет? А что будет с тобой, если она узнает? Я наслышан, ты уже однажды влез в ее личную жизнь, и ничем хорошим это не закончилось. И ты мне за это еще и деньги предлагаешь. Смешно.

— Да пусть лучше она поболеет, чем они ее изуродуют! — Я швырнул ложку в раковину. — Хорошо, не деньги. Но ты получишь, что хочешь.

— Даже не заводи разговор об этом! Нет и точка. Я может негодяй и прочее, но даже для меня это слишком.

Макс схватил бокал с кофе и сел за стол. Я провел рукой по лицу и потер переносицу. Остается только надеяться, что удастся обойтись без этого.

Сестра так и не вышла к нам, и мы уехали на мое второе задание. Макс со мной не разговаривал, и постоянно хмурился. А я злился на себя, что в попытках сделать лучше сделал только хуже. Мысленно я успокаивал себя — встреча Марка и Ани была случайной и вряд ли повторится. Домой его приводить я не собираюсь, встречаться с ним будем на нейтральной территории. Еще парочку заданий, и я откажусь от этой работы.

Я был благодарен Максу за то, что он отмазал меня перед Анькой, сказав, что Марк его друг. Зная, что он не мой друг, она потеряет к нему интерес, если только не захочет насолить Максу.

Утром она сбежала от неловкости, снова включив образ стервы. Если они правда просто разговаривали, то, скорее всего, она либо сболтнула лишнего, либо открылась ему. А такое случалось только однажды.