— И как ты думаешь, чем закончится эта, как ты говоришь, авантюра?

— Я не знаю. Как я могу тебе ответить на этот вопрос? У меня обычно заканчивается все через неделю, две, максимум месяц. Просто перегораю к человеку. Но Анька другая. Она не пустышка, как те, с кем я обычно встречаюсь. У нее есть душа, есть чувства. Она умная, и мне нравится даже просто разговаривать с ней. Но она слишком ранимая, и смогу ли я беречь ее, как хрустальную вазу, я не знаю.

Я лишь покивал головой, понимая, что хотел услышать совершенно другое. Что он не обидит, и мне не придется чувствовать себя виноватым. Я снова искал простых решений, отказываясь понимать то, что настоящие отношения требуют труда и упорства. Но даже это не всегда помогает уберечься от расставания.

Никто не может сказать наверняка, сколько продлятся отношения и получится ли из них что-то нормальное. Разве предполагал я, что та страсть, тот огонь между мной и Евой погаснет когда-нибудь? Ведь все было просто замечательно — мы утонули друг в друге, мы могли разговаривать без слов и без проблем считывали эмоции по взглядам. Мне завидовали друзья — и даже не красоте девушки, а тому, насколько хорошо она понимала меня. Никаких скандалов, претензий и пустых ссор не было, но именно в этой идиллии скрывалось самое страшное — близость к расставанию.

Сейчас, смотря на Аню и Макса, я вижу взаимный интерес. Но что это — простое влечение, которое сгорит, едва они получат то, что хотят, или нечто большее? И если по сестре, по ее отчаянному ворчанию в сторону Макса, я могу почти уверенно сказать, что она влюбляется, то о нем я такого сказать не могу. Да, он постоянно смотрит на нее, его глаза загораются, когда она появляется рядом. Он заботится, защищает, проявляет нежность и дико ревнует, хоть и не признается вслух. Но достаточно ли этого для того, чтобы сестра была счастливой?

Ева сказала, чтобы я привел другого друга, который будет видеть в Ане не только секс. Но она не учла одного — я не могу заставить ее влюбиться. Сколько друзей у меня было, но заканчивалось все через несколько дней флирта, и я вообще не уверен, что они нравились ей. Начинала холодеть, а потом включала полный игнор. Не как с Максом — наигранно, прячась в комнате. А так, что сомнений не оставалось — этот человек ей не нравится и точка.

Сложно это. Нельзя залезть чужому человеку в голову и прочитать мысли, а так хотелось бы. Остается только надеяться, что закончится эта история очень хорошо для всех нас.

Глава № 10 Аня

Я проснулась от настойчивого звонка будильника, и первое, что почувствовала — не головную боль. Запах. До боли знакомый аромат туалетной воды впивался в нос, и я с тихой надеждой повернулась назад. Вторая половина кровати была пустой, и я схватила подушку, чтобы понюхать, но увидела рукав куртки. Откинула одеяло и разочарованно выдохнула. Это всего лишь куртка, в которой я спасалась от холода.

Я поднялась с кровати и посмотрела на себя. Одетая все в тоже платье, но без туфель. Пиджака и сумки нет. Огляделась по комнате в поисках вещей, но не нашла. Так, мы вчера уехали из кафе на машине Макса, я уснула и… все. Что было дальше, я не помнила.

Из кухни доносился звон посуды, и я вышла из комнаты, щурясь от света и головной боли. Кирилл стоял лицом к плите и помешивал кофе в турке.

— Кирилл, где моя сумка?

Брат обернулся и пожал плечами.

— Позвони Максу, она, наверное, в машине у него осталась вместе с пиджаком. Пусть завезет, там телефон. И куртку свою заберет.

Я быстро вылезла из куртки и бросила на стул. Оставив Кирилла возиться с кофе и телефоном, я пошла в душ. Что же вчера было? Кафе, Марк, потом появились парни, заставили сесть в машину. Драки вроде не было, судя по чистому лицу Кирилла.

— Она у Макса в машине, — крикнул брат через дверь. — Сейчас завезет перед работой.

Вот черт! Я быстро смыла с себя гель, выскочила из ванной и побежала собираться в институт. Встречаться с Максом мне жутко не хотелось, и нужно успеть свалить из дома, пока он не приехал. Я наспех нанесла макияж, высушила волосы, нацепила синие джинсы и белое худи. Стянула волосы в тугой хвост на затылке и, подхватив рюкзак, побежала на выход.

— Ты куда? Дождись, он уже едет, — сказал Кирилл из кухни.

— Здесь пусть оставит, мне в институт бежать надо, — ответила я, напяливая кеды.

— Так еще сорок минут до пары.

— Договорились с Евой пораньше встретиться кофе попить, — врала я.

— Как, если телефона у тебя нет?

— Боже, Кирилл, голубиную почту отправила! Я ушла, вернусь поздно!

И выбежала из квартиры, не позволяя задавать себе очередные дурацкие вопросы. Спустилась на лифте вниз, открыла подъездную дверь, и столкнулась с Максом.

Он стоял под козырьком подъезда, прячась от дождя, и держал руку на панели домофона. Мы столкнулись взглядами, но я очень не хотела, чтобы он смотрел на меня. Неловко молчали, будто между нами что-то произошло. Я держала дверь, он — мою сумку и пиджак.

Я ожила первая и выхватила из его руки свою маленькую черную сумку. Телефон посмотрел на меня черным экраном, и я разочарованно убрала его обратно в клатч.

— Отнеси домой, и куртку свою забери.

— Давай я тебя отвезу, — предложил Макс. — Заодно телефон в машине зарядишь.

— Нет, не стоит, — сказала я.

— Дождь же. Намокнешь.

Я посмотрела по сторонам на крупные капли дождя, на большие лужи. До безумия хотелось согласиться и даже не из-за погоды. Сама осень была против меня, но что мне какой-то дождь, если внутри — бушующее море? Разум видел перед собой опасность, мой внутренний голос требовал бежать, и я натянула на голову капюшон.

— У меня капюшон есть, — сказала я, обошла Макса и быстрым шагом удалилась от него.

Нет уж. Чем меньше я буду его видеть, тем быстрее перестанет екать внутри. Я боюсь этих чувств, боюсь не справиться с ними. И лучше я буду убегать, потому что это единственное, что я делаю хорошо.

Я медленно шла под дождем, не замечая ни мокрой одежды, ни холода. Хотелось стать такой же безразличной и бесчувственной, как эти капли. Они летели с неба, падали и разбивались об асфальт, впитывались в землю, собирались в лужу. Я наступала в эти лужи, и вода стремительно проникала в ткань кедов и носков. Знала, что приду в институт мокрая и буду мерзнуть все пары, но дрожь от холода лучше, чем дрожь от мыслей о человеке.

Пора было признаться себе, что чувства живут своей жизнью. Вижу я Макса или бегаю от него, рядом он или улетел на Марс не имеет никакого значения. Пока я помню его, думаю о нем, о красивых серых глазах и нежных касаниях, буду болеть. А забыть не получается даже под алкоголем и с головной болью. Кажется, только хуже от этого становится.

В институт я пришла за двадцать минут до начала пары. Купила кофе в автомате и маленькую шоколадку. Все-таки гулять под дождем была не лучшая моя идея, и я уже подумала о том, чтобы вернуться домой. Но мысль, что там Макс сразу вернула меня в реальность. Конечно, он должен уехать с Кириллом — брату тоже в институт, но зачем рисковать.

Я допила кофе и купила еще один. К приходу Евы дрожала уже не только я, но и лавка подо мной. Увидев меня, мокрую и дрожащую, подруга сначала поругалась на меня, как и на то, что я не ответила на звонок.

Я быстро рассказала ей обо всем — о телефоне, о куртке, о Максе, и она вздохнула.

— Ань, я поговорила с родителями вчера. Давай перебирайся ко мне.

— Что? — я подняла на нее удивленный взгляд.

— Пока ты с Максом ничего не решишь, поживешь у меня. Ну и когда решишь, тоже.

— Нет, Ев, это не выход. Я не могу обременять твоих родителей.

— Не глупи. Ты для них, как дочь.

Я поднялась с лавочки, выкинула пустой стаканчик в круглое мусорное ведро.

— Пойдем на пару, — сказала я. — И больше мне такое не предлагай. Снова обузой я не стану.

— Ань, ну какая обуза?

Я не стала отвечать, быстрым шагом направилась к лестнице, но Ева догнала меня.