— Но эту гадость вы пить не будете! — холодно произнесла я.

Подхватив пиалу, решительным шагом направилась к огромной кадке с растением и без капли сожаления вылила смертоносный отвар прямо в землю.

— Больше никаких ошибок! — я с уверенностью посмотрела на Аэлину. — В этот раз вдовствующую императрицу ждет разгромный проигрыш!

* Сад Реджины (в это же время)*

*

Солнце мягко освещало ухоженные аллеи сада, окружающего покои Реджины. Вдовствующая императрица неспешно прогуливалась по вымощенным мрамором дорожкам, ведя светскую беседу со своей любимой невесткой.

Они обе с искренними улыбками наблюдали за тем, как маленькие принцессы, радостно визжа, бегают в разные стороны по изумрудному газону, ловя сачками разноцветных бабочек.

— Мы предусмотрели абсолютно всё, дорогая моя, — негромко произнесла императрица-мать, легко касаясь веером плеча Реджины. — Даже если эта пустоцветка умудрилась забеременеть во время их уединения в храме, то после моей особой, горячей «заботы» ее радость будет очень и очень недолгой. Плод не закрепится.

Реджина довольно улыбнулась, грациозно поправляя идеальную прическу.

— Ваша мудрость не знает границ, матушка, — проворковала наложница.

В этот момент из-за живой изгороди вынырнула служанка Аэлины (самая говорливая). Девушка выглядела бледной и растерянной. Склонив голову, она семенящим шагом приблизилась к прогуливающимся женщинам.

— Ваше величество… госпожа… — служанка низко поклонилась, нервно теребя передник. — Я… я с новостями из южного крыла. С купелью… в этот раз не получилось.

Вдовствующая императрица мгновенно преобразилась. Ее улыбка исчезла, уступив место хищному оскалу. Она бросила на служанку такой яростный, испепеляющий взгляд, что девчонка едва не рухнула в обморок от страха.

— Что значит «не получилось»? — прошипела мать императора. — В чем причина?!

— Там… в воду каким-то образом попал жук, ваше величество! — заикаясь, начала оправдываться служанка. — Из-за этого пришлось сливать воду и наливать заново. Личная служанка императрицы всё сделала сама, вообще не подпустила нас к купели!

Вдовствующая императрица гневно сжала губы в тонкую белую линию, медленно вдыхая носом воздух. 

Служанка, сжавшись в комочек, тихо и обреченно добавила:

— И еще… В южном дворце сменилась стража.

Императрица-мать удивленно, с легкой долей недоумения вскинула изящную бровь.

— Как это — сменилась? И на кого же? — надменно спросила она.

— Н-на стражу самого императора, ваше величество, — заикаясь от ужаса, пискнула служанка. — На элитный отряд командира Ксандра.

Шок, отразившийся на лицах вдовствующей императрицы и Реджины, которая до этого стояла молча, был неописуем. Элитная стража императора охраняет женские покои?! Это было неслыханно!

Но оцепенение мгновенно нарушилось появлением группы стражников. Их черные мундиры с золотыми драконами на груди были хорошо знакомы всем и каждому — личное войско самого императора.

Впервые за очень долгое время вдовствующая императрица испытала липкое, тянущее напряжение при виде них, и ей это очень, очень не понравилось. Она поспешила расправить плечи и гордо вскинуть подбородок, намереваясь немедленно, в самой жесткой форме потребовать объяснений: что им здесь нужно? И почему стражи императора разгуливают по женскому дворцу, наплевав на свои прямые служебные полномочия — защищать главу империи?

Стражи четким строем остановились перед вдовствующей императрицей и резко побледневшей наложницей (у Реджины выдержка была гораздо слабее, чем у многоопытной свекрови). Бойцы почтительно склонили головы, отдавая честь.

— Приветствуем, ваше величество. Госпожа, — ровным, лишенным эмоций голосом произнес старший из отряда. — Прошу позвать сюда всех служанок младшей супруги его величества.

Реджина начала нервничать еще сильнее, ее руки мелко задрожали. Вдовствующая императрица грозно нахмурилась.

— В чем дело? — ледяным тоном спросила она, сверля его взглядом. — Что за самоуправство?

— Приказ императора, ваше величество, — почтительно, без тени страха ответил страж. — Велено задержать клеветниц.

Реджина громко ахнула и в ужасе закрыла рот рукой.

— Клеветниц?! — она попыталась выдавить из себя возмущение, но голос предательски сорвался. — Это… это какое-то нелепое недоразумение! Мои служанки — приличные девушки, они никогда в жизни не опустятся до такого! 

Страж ни на секунду не растерялся и с ледяным почтением ответил:

— Не мне судить об этом, госпожа, а императору, который нас сюда прислал. Наш долг — исполнить его приказ.

Поняв тонкий, угрожающий намек, наложница в панике посмотрела на вдовствующую императрицу. Та, осознав, что сопротивление приказу сына обернется грандиозным скандалом, натянула на лицо каменную, непроницаемую маску и едва заметно кивнула Реджине, тем самым говоря: «Пусть следуют приказу императора».

Дрожащим голосом наложница приказала евнуху собрать всех прислужниц.

Спустя несколько напряженных минут в саду выстроилась шеренга перепуганных служанок. Они жались друг к другу, прятали глаза и дрожали как осиновые листы. Кто-то из них нервно сжимал побелевшие пальцы, кто-то судорожно теребил поясок форменного платья.

Страж, возглавляющий эту миссию, зорким, хищным взглядом осмотрел каждую из девиц. Затем он молча махнул рукой своим парням, указывая на рыжеволосую служанку — с таким ярким цветом волос она была единственной из девушек, поэтому не стоило никакого труда ее отыскать. Тильда.

Затем он прошелся вдоль шеренги еще раз и, найдя ту, у кого на щеке красовалась крупная родинка, указал на нее. Лоти.

Двое стражников тут же подхватили девиц под руки и безжалостно, не реагируя на их плач, поволокли прочь из сада.

— Но что они сделали?! — не выдержала Реджина, теряя лицо и в панике бросаясь следом за стражей на пару шагов. — Кого оклеветали?! 

— Нам не положено распространяться об этом, госпожа, — холодно ответил старший страж. — Мое почтение!

Он сухо склонил голову на прощание и быстро удалился по аллее следом за своими людьми и ревущими навзрыд служанками, которых тащили по дорожкам чуть ли не волоком.

Просторный кабинет императора был погружен в полумрак. Свечи в тяжелых серебряных канделябрах бросали на стены длинные, дрожащие тени. Олден сидел за массивным столом из темного дуба, методично просматривая скопившиеся за время его отсутствия отчеты и донесения. 

В дверь коротко постучали, и дежурный страж громко объявил:

— Ваше величество, к вам вдовствующая императрица!

Олден на секунду замер. Его челюсти едва заметно сжались, но он тут же взял себя в руки.

— Впустить, — ровным, лишенным эмоций голосом ответил правитель.

Тяжелые створки распахнулись, пропуская в кабинет императрицу-мать. Она вошла с присущей ей грацией и величием, шурша дорогим темным шелком, но остановилась в нескольких шагах от стола, ожидая, когда сын обратит на нее внимание.

Олден, даже не поднимая глаз от разложенных перед ним документов, сухо произнес, перевернув страницу:

— С каких это пор, матушка, вы просите дозволения войти?

Вдовствующая императрица едва заметно поджала губы. Ей было неприятно слышать эти ледяные, отчужденные нотки в голосе своего единственного ребенка. Но уже в следующую секунду ее губы растянулись в нежной, всепрощающей материнской улыбке. Она пришла сюда не для того, чтобы ругаться. Ей нужно было срочно возвести мосты, по которым с недавних пор пошли огромные, зияющие трещины.

— Ну зачем ты так, сын? — ее голос прозвучал мягко, с легким укором и заискивающей ноткой. 

Олден ничего не ответил, продолжая делать вид, что всецело погружен в изучение  докладов.

— Понимаю, ты злишься на меня, — вдовствующая императрица сделала осторожный шаг вперед.