— Здоровья деткам! — улыбались служанки. — Долгих лет жизни!

Я стоял посреди этого радостного, нестройного гомона и впервые за долгое время чувствовал, как с моих плеч уходит чудовищная тяжесть, что давила на них последние годы. Всё. Семь лет страданий моей сестры закончились. Закончились в этот вечер. 

— Так, мальчики! — звонко хлопнула в ладоши матушка, привлекая всеобщее внимание. — День сегодня был тяжелым! Никто не успел ни позавтракать, ни пообедать, ни поужинать! Предлагаю устроить большой пир! Не против?

Стражи переглянулись и одобрительно загудели.

— Хорошо! Дрейк, Равен и Лиар — чистить овощи!

— Есть! — гаркнул Дрейк.

— Мирин, Диас и Широн — мариновать мясо! Знаю, вы это хорошо умеете!

— Есть!

— А все остальные — готовить столы и разжигать печь!

Я смотрел, как матушка ловко командует моими парнями, и не мог скрыть улыбки. Она и Лиза. Две женщины, одна другой стоит.

— А я обязательно вам всем помогу, — кивнула матушка. — Но только сначала увижу своих малышей.

Двери покоев распахнулись. Олден тут же оказался перед ними, нетерпеливо переступая с ноги на ногу.

— Прошу вас, ваше величество, — мягко склонила голову Лиза. — Скажу сразу, чтобы вы знали, — она понизила голос, — ее величеству пока нельзя сидеть.

Олден мгновенно напрягся.

— Ничего страшного, уверяю, — Лиза мотнула головой. — Никаких осложнений. И императрица, и детки в полном порядке. А теперь прошу, — она шагнула в сторону, пропуская императора внутрь.

Олдена не нужно было просить дважды. Он переступил порог и замер. На широкой кровати, на боку, лежала уставшая, но невероятно счастливая Аэлина. Каштановые волосы спутаны, влажные от пота, под глазами залегли тени. Но на ее губах — самая нежная, самая теплая улыбка, какую я когда-либо видел у моей сестры. А рядом с ней, под ее заботливо изогнутой рукой… лежали два маленьких свертка. Один кряхтел. Второй тихонько посапывал.

— Мои… маленькие… — выдохнул Олден.

Шаг. Еще шаг. И он сорвался с места, рухнув на колени перед своей женой и детьми. Я видел, как он осторожно, едва дыша, накрыл широкой ладонью маленькую головку сына. И как Аэлина прижалась лицом к его руке.

— Лизонька, — рядом с моим плечом прошептала матушка, по ее щекам снова покатились слезы. — Спасибо тебе, дочка.

От услышанного Лиза опешила. Бросила на меня смущенный взгляд и едва заметно, тепло улыбнулась.

— Я была рада помочь, — тихо ответила она, — матушка.

Я смотрел на нее и не мог оторвать глаз. Видимо, в какой-то прошлой жизни я совершил что-то поистине достойное, раз небеса позволили мне встретить эту невероятную девушку. Из чужого мира. С чужой душой. С чужим именем. Но — мою. Только мою.

ღ ღ ღ КОНЕЦ ღ ღ ღ