— Удачи, Лиза, — тихо произнес его величество, и в его глазах было столько надежды, что у меня снова сжалось сердце. — Я буду молиться за вас.

Я лишь молча кивнула в ответ — слова застряли в горле.

Ксандр взял меня за руку и потянул за собой. Мы стремительно прошли по темным коридорам дворца, спустились во внутренний двор, где уже фыркал нетерпеливо переступающий копытами вороной конь.

Командир легко вскочил в седло, наклонился и протянул мне руку. Я ухватилась за нее, и Ксандр одним сильным движением подхватил меня, усаживая прямо перед собой. Его широкая ладонь тут же надежно обхватила мою талию, прижимая к крепкой груди.

— Держись.

Конь рванул с места.

Ночь была черной, прохладной, тревожной. Мы вылетели за ворота дворца, и копыта гулко застучали по брусчатке спящих столичных улиц. Ветер бил в лицо, выдувая остатки сонливости и страха. Я вцепилась пальцами в рукав Ксандра, чувствуя спиной его уверенное тепло, и считала удары собственного сердца, которое колотилось в груди так, что казалось — заглушает стук копыт.

В голове лихорадочно прокручивались этапы операции. Анестезия — дозировка, оценка дыхания. Разрез — поперечный, нижний сегмент. Извлечение ребенка — быстро, аккуратно. Перевязка пуповины. Извлечение последа. Контроль кровотечения. Послойное ушивание…

«Соберись, Степанцева, — мысленно цыкнула я на себя. — Ты не первый раз это делаешь. Просто декорации другие.»

Мы свернули в тихий, обсаженный старыми липами переулок. И вот, в самом его конце, среди густой тени, показался небольшой, но очень уютный с виду каменный дом.

Во всех окнах дрожало теплое, тревожное пламя свечей.

Ксандр одним движением остановил коня у крыльца. Спешился, бережно подхватил меня и опустил на землю. Его рука на секунду задержалась на моей пояснице — будто давая силы.

Мы поднялись по ступеням. Тяжелая дверь открылась еще до того, как Ксандр успел постучать.

На пороге стоял Диас.

Молодой, щуплый, в смятой, не заправленной рубахе. Темные волосы прилипли к мокрому от пота лбу, а в покрасневших глазах плескалось такое отчаяние, что у меня внутри всё перевернулось.

Увидев нас, он на секунду замер. А потом его губы дрогнули.

— Командир… — хрипло выдохнул он и перевел затравленный взгляд на меня. — А вы…

— Мы помочь пришли, — кивнул Ксандр. — Если позволишь, конечно…

* Елизавета/ Нерия *

Мы с Ксандром стояли на пороге дома и смотрели на измученного, осунувшегося Диаса.

— Даже не знаю… — мотнул он головой, устало прикрывая лицо ладонью, — чем вы тут сможете помочь…

— На самом деле, можем, — решительно кивнула я.

В груди у меня кипел котел эмоций. Сердце колотилось так, что отдавалось в висках, а руки слегка подрагивали — пришлось незаметно сжать их в кулаки, чтобы скрыть это от убитого горем мужчины. Профессиональная маска, выработанная десятилетиями, к счастью, никуда не делась. Лицо оставалось спокойным и собранным, хотя внутри дрожала каждая клеточка.

Диас перевел растерянный взгляд с меня на Ксандра.

— Она может помочь, — твердо произнес командир.

— Но данный способ опасен, — тут же поспешила добавить я, не давая парню окунуться в ложную надежду. — Ребенка спасти удастся практически точно, но вот за супругу… гарантий я дать не могу.

Диас шумно втянул носом воздух. И в этот самый момент из-за его спины донесся пронзительный женский крик, а следом — приглушенный голос повитухи, монотонно уговаривающей: «Тужься, милая, тужься… ну еще разочек…» На что роженица отвечала надрывным, едва слышным хрипом:

— Больно… Мне так больно…

Руки Диаса задрожали. Он снова посмотрел на Ксандра, затем на меня. В покрасневших глазах металась паника.

— Есть шанс, что Оленсия выживет? — хрипло выдавил он.

— Есть, — кивнула я. — И шанс велик. Но я обязана предупредить о рисках. 

Я говорила и понимала, как сильно пугаю и без того раздавленного мужчину. Но умалчивать о таком нельзя. 

Снова крик. Чуть слабее. И от этого еще страшнее.

Ксандр стоял рядом со мной молча. Он не пытался ничего объяснять, не вмешивался. Командир прекрасно понимал, что сейчас здесь главная — я, а он лишь моя надежная опора. И за это я была ему благодарна до глубины души.

— Что… — прошептал Диас, и его глаза заблестели от подступивших слез. — Что вы будете с ней делать?

— Простите, — мягко мотнула я головой, — но я не могу сказать. Это… тайный метод.

Диас долгое мгновение стоял неподвижно, словно решение могло раздавить его прямо здесь, на пороге собственного дома. А потом тяжело, словно через силу, отступил в сторону.

— Проходите. Прошу…

Дом оказался простым, но очень уютным. Видно было, что в нем царит любовь: на стенах тканые ковры, в углу лавка с подушками, на грубо сколоченном столе букетик полевых цветов в глиняном кувшине. Всё то, что молодая жена бережно собирала в свое гнездо…

Я не позволила себе расчувствоваться. Ускорив шаг, направилась в указанную комнату.

Спальня встретила меня тяжелым, густым воздухом, в котором смешались запахи пота, крови, жженых трав и страха. У изголовья кровати стояла повитуха — пожилая женщина с печальным, обреченным лицом. На скомканных, влажных простынях металась Оленсия.

Молоденькая. Лицо бледное, покрытое испариной. Влажные темные волосы прилипли ко лбу, к плечам, разметались по подушке. Грудь часто, тяжело вздымалась. Руки бессильно цеплялись за простыню.

— Простите, — обратилась я к повитухе. — Могу я попросить вас выйти.

Старуха посмотрела на меня с явным удивлением, а затем — с горькой усмешкой.

— Здесь уже только небеса помогут, девонька, — тихо произнесла она. — Сама родить она не в состоянии. Я свое дело знаю — всё, что могла, сделала. Готовьтесь прощаться.

Я молча выдержала ее взгляд. Не стала спорить. Просто терпеливо ждала, когда она уйдет.

Повитуха, тяжело вздохнув и в последний раз посмотрев на Оленсию взглядом, в котором она уже мысленно ее похоронила, вышла из комнаты. Следом за ней потянулись две молоденькие служанки.

На пороге так и остались стоять Ксандр и Диас. Они не решались переступить его.

Оленсия снова застонала — тихо, надрывно, будто задыхаясь. Ее тело выгнулось дугой, пальцы судорожно стиснули простыню. Она плакала — не во весь голос, нет, на это у нее уже не было сил. Тихо, по-щенячьи поскуливала. У меня внутри что-то болезненно перевернулось.

Диас дернулся в ее сторону, но я тут же сделала шаг, преграждая ему дорогу.

— Мне нужна горячая вода и чистая ткань. Много. И того, и того, — отчеканила я, заставляя его сфокусироваться. — И быстрее.

Парень часто закивал и поспешил прочь.

— А ты стой на улице и жди Дрейка, — обернулась я к Ксандру. — Как только приедет, сразу неси сюда всё, что он привезет.

Командир коротко кивнул и беззвучно растворился в коридоре.

Оставшись наедине с роженицей, я подошла к кровати и осторожно взяла горячую, влажную руку молодой женщины. 

— Потерпи, — прошептала я, наклоняясь к ее уху. — Потерпи еще немного. Я тебе помогу.

Ресницы Оленсии дрогнули. Она с огромным трудом приоткрыла мутные глаза.

— Малыша… — едва слышно прошептала бедняжка, выгибаясь дугой от боли, — спасите… моего малыша…

— Даже не сомневайся в этом, — прошептала я, с трудом сглатывая ком в горле.

Я отступила от кровати, прикрыла глаза и сделала то, чего давным-давно не делала. Сложила ладони у груди.

«Боги этого мира, — мысленно зашептала я, — кто бы вы там ни были, я не знаю ваших имен и ваших правил. Но очень прошу — помогите. Не ради меня. Ради этой девочки и ее малыша. Дайте мне силы. Не позвольте моим рукам дрогнуть. Сохраните им обоим жизнь…»

В коридоре раздался гулкий топот сапог.

Я поспешила к двери, распахивая ее. На пороге стоял Ксандр с тяжелым деревянным сундучком. А за его спиной обнаружилась Мирия, та самая служанка, за которой увивался Дрейк.