Я широко, с явным облегчением улыбнулась и довольно кивнула.

— С превеликой радостью, ваше величество! И запеканку сделаю, и компот ягодный сварю. Голодной вы у меня точно не останетесь!

*Покои наложницы Реджины (в это же время)*

*

В детской спальне, оформленной в нежных розовых и золотых тонах, горел приглушенный свет ночников. На огромной, заваленной кружевными подушками кровати лежала старшая дочь императора. Завтра ей исполнялось семь лет.

Реджина сидела на самом краю постели и медленно, с показной нежностью поглаживала темные волосы своей дочери.

Девочка, несмотря на юный возраст, была поразительно, пугающе похожа на свою мать. Те же хищные, заостренные черты лица, тот же лисий прищур темных глаз. И, как оказалось, та же расчетливая жестокость, впитанная с молоком матери.

— Милая моя, — тихо, вкрадчивым шепотом произнесла Реджина, наклоняясь к самому уху ребенка. — Ты всё поняла, что именно нужно сделать завтра на празднике?

— Да, мамочка, — уверенно, без тени детского сомнения или страха кивнула девочка.

— Умница, — довольно, почти по-змеиному улыбнулась Реджина, поправляя одеяло. — Ничего сложного. Просто, когда вы с другими детьми побежите в сад, громко предложи всем поиграть в прятки. А потом подбеги к императрице, чтобы все вокруг услышали, вызовись самолично спрятать ее величество, чтобы ее все искали. Она не посмеет отказать имениннице.

— Я всё помню, не волнуйся, — девочка послушно притянула изящную ладонь матери к своей щеке и прикрыла глаза, наслаждаясь прикосновением. На ее маленьких губах появилась недетская, жесткая усмешка. — Сделаю всё так, как велела бабушка. Я очень хочу, чтобы моя мамочка скорее стала императрицей. Только ты достойна сидеть рядом с отцом и никто другой.

* Елизавета/ Нерия *

С самого раннего утра я была сама не своя. Внутри всё скрутило тугим, ледяным узлом, а сердце колотилось так, словно не на месте находилось, а билось где-то в горле. Чуйка, выработанная десятилетиями врачебной практики, просто вопила о надвигающейся беде.

Я машинально готовила завтрак на своей открытой кухоньке, на автомате здороваясь с заступившими на пост стражами. Бойцы Ксандра глаз с меня не сводили, ловя каждое движение, и, надо отдать им должное, помогали абсолютно во всем. Воду принести? Пожалуйста. Дрова наколоть? В одну секунду. 

Затем я помогала Аэлине умываться и одеваться. Других служанок даже близко не подпускала к покоям императрицы, отгоняя их, как назойливых мух. Они прибирали коридоры, подметали двор и крыльцо, стирали вещи, которые я потом параноидально, чуть ли не под лупой осматривала и тщательно обнюхивала — мало ли, вдруг ткань обработали чем-нибудь ядовитым.

Время неумолимо близилось к полудню. К тому самому чертовому часу, когда нам нужно было идти на  проклятый праздник в сад наложницы. Вдовствующая императрица устроила торжество с невероятным размахом, созвав туда чуть ли не всю столичную знать.

Я злилась, стискивая зубы и ловко укладывая тяжелые каштановые волосы императрицы в сложную, элегантную прическу, аккуратно скрепляя пряди шпильками, инкрустированными рубинами.

Единственное, что хоть немного успокаивало мои нервы, — это решение Олдена. Император сказал, что придет на празднество не один, а вместе со своей главной супругой. 

И вот стрелка напольных часов с тихим щелчком достигла нужной отметки. Двери открылись, и в комнату шагнул пунктуальный Олден.

Он был одет в парадный, расшитый золотом камзол, но, едва переступив порог, замер как вкопанный. Его зеленые глаза расширились от восхищения. Аэлина в своем глубоком, рубиновом платье, выгодно подчеркивающем ее вернувшийся румянец и тонкую талию, была невероятно, ослепительно красива.

Император сглотнул, тут же стремительно направился к ней и, не говоря ни слова, жадно притянул к себе, целуя в губы.

Я, как человек интеллигентный, поспешила тактично отвернуться и сделать вид, что очень занята перекладыванием кисточек на столе. Позади раздался тихий, счастливый смешок Аэлины.

— Ты сейчас испортишь мне макияж и прическу — ласково прошептала она. — И тогда Нерии придется всё переделывать заново.

Правитель неохотно оторвался от губ жены, нежно погладив ее по щеке.

И вот мы выдвинулись в сторону восточного дворца.

Аэлина величественно держала императора под руку, в то время как он сам собственнически, словно боясь отпустить, накрыл ее тонкие пальчики на сгибе своего локтя широкой ладонью. Они шли неспешно, с идеальной осанкой. Потрясающе красивая пара.

За ними шагали мы с Ксандром. Замыкали процессию четыре  стража. Командир решил много людей не брать, чтобы это не выглядело так, будто правитель чего-то панически боится в собственном дворце.

Еще на самом подходе к арочному проходу, за которым начиналась территория наложницы, послышался гул множества голосов, живая музыка и звонкий детский смех.

Я смотрела в спину впереди идущей императрицы, физически чувствуя, как гулко, ударами в барабан, колотится мое сердце. Липкий холодок пробежал по позвоночнику.

Мы вошли под каменную арку. Нас заметили сразу же. Праздничный гул стих, словно по взмаху невидимой дирижерской палочки. Множество оценивающих, любопытных и завистливых взглядов столичной знати мгновенно устремилось на нас, скользя от сурового императора к цветущей Аэлине.

Там же, в центре ухоженно-украшенного сада, стояли вдовствующая императрица и Реджина. При виде влюбленной пары, идущей рука об руку, они не потеряли своих лиц. Напротив — их губы растянулись в широких, доброжелательных улыбках, виртуозно разыгрывая перед гостями искреннее радушие.

Свекровь тут же плавно, словно лебедь, направилась навстречу сыну и невестке. Наложница, шурша шелками, покорной тенью потянулась за ней. На красивом лице Реджины играла приторная улыбка, но в карих глазах плескалась  дикая, плохо неприкрытая ярость.

— Сын! — вдовствующая императрица  обняла Олдена. Затем перевела взгляд на Аэлину, и ее глаза на секунду сузились, сканируя невестку с ног до головы. Она явно оценивала ее в разы улучшенную, сияющую внешность. — Аэлина, дорогая. Ты выглядишь просто… чудесно. Храм пошел тебе на пользу.

— Благодарю, матушка, — с идеальной вежливостью ответила императрица.

Тут же подоспела Реджина. Она низко, покорно присела перед правителем и процедила слова приветствия. Но когда Аэлина с достоинством кивнула ей в ответ, наложница едва заметно поджала губы.

И тут к нам с радостным визгом подбежала именинница. Девочка была одета в роскошное, пышное платье из золотой парчи и выглядела как абсолютная, миниатюрная копия своей матери.

Все присутствующие аристократы затаили дыхание, наблюдая за этой сценой.

Олден тепло погладил девочку по темным волосам, поздравил с днем рождения и лично вручил подарок — изящную, инкрустированную драгоценными камнями музыкальную шкатулку, внутри которой кружилась золотая птичка.

Девочка мило улыбнулась и звонко поблагодарила отца, сделав идеальный книксен.

Вдовствующая императрица, прекрасно чувствуя, как в воздухе повисло тяжелое, неловкое напряжение между двумя женщинами императора, громко захлопала в ладоши и пригласила всех гостей к столу, где за изысканной едой они смогут насладиться подготовленным представлением.

Все начали рассаживаться за длинные, уставленные яствами столы, расставленные полукругом в парке. Олден, не слушая распорядителей, утянул Аэлину за свой, центральный стол, усаживая ее по правую руку от себя. Императрица ласково, с благодарностью улыбнулась ему в ответ.

Абсолютно все гости исподтишка наблюдали за ними.

Мы с Ксандром неподвижными изваяниями встали прямо за спинами Олдена и Аэлины. Стража рассредоточилась чуть дальше.

Слуги начали подавать изысканные блюда и наливать в кубки вино. Когда все уселись, один из верховных советников, тучный мужчина с сальными глазками, грузно поднялся с места. Он высоко поднял свой кубок, произнося тост за здоровье маленькой принцессы, а в конце, лукаво улыбнувшись, громко добавил: