— Любезный, граф Суворов здесь изволят квартировать?

«Государь? Здесь? А ведь мог и успеть!»

— Барин просили ему не докучать! — ответил вошедшему голос денщика.

«Вот же дурень Прошка! Если уж через посты посетитель прошел значит не прост! Да и по фотографии мог бы Государя признать,» — мысленно выругал генерал мужика.

Суворов оставив размышления и карты, откинул полог и спешно вышел в адъютантскую.

— Ваше высокоблагородия, вот требуют вас, — отчитался Прохор Дубасов.

Генерал уставился на гостя. Одних с Прошкой лет и роста. Благородный. Лощёный. Мундир МИДовский. Судя по перстам, явно не беден…

— Граф, разрешите представиться, — начал вошедший тем самым смутившим Александра голосом, — коллежский советник Министерства иностранных дел граф Петр Михайлович Бестужев-Рюмин.

Хм. А выговор-то у гостя не голштинский, как у Государя, а польский. Самую малость.

— Генерал-поручик Суворов. С чем вы, милейший, пожаловали?

— Направлен к вам из Варшавы для оказания помощи по моему ведомству, — ответил дипломат, извлекая из наличествующего при нем новомодного портфеля засургученный конверт.

Да. Интересная история. Непонятная. Вроде ходили какие-то слухи при Дворе. Ну, так вроде, то про сестру этого Петра говорили, а не про матушку. Чудны твои дела, Господи!

— И чем же Вы можете нам здесь помочь? — справился, не открывая конверта, Суворов.

— На случай переговоров имею предписание быть официальным переводчиком, ну и по взятии крепости уезд здешний в подданство русское приводить.

Государь явно уверен в победе. Он, как дед, основывая столицу на Шведских землях формальностями не обременяется. И предпочитает первым бить. Это армии нравится. Верят, что Петр Мудрый всегда сумеет победить.

— Kostantiniyye’de hizmet ettiniz mi? — спросил Суворов визави.

— Hayır, — отказался Бестужев по-османски, и продолжил на нем говорить, — в Константинополе я не был, учил язык в Лицее Людовика Великого, потом при посольствах.

Однако! Французский королевский колледж. Отец Бестужева помнится служил там посланником в конце пятидесятых.

— Jakie języki znasz? — заинтересовался генерал.

Польский то за годы усмирения здешней шляхты Суворов выучил, а его визави работал именно в Польше. Да и сестра у этого Петра за гетманом Александром Понятовским.

— К русскому, французскому и польскому, владею из живых языков немецким, арабским, китайским, — удовлетворил Бестужев любопытство генерала, — знаю и молдавский с татарским. Венгерский немного.

Суворов из оглашенного списка знал только пять. Но, зачем здесь китайский? А вот от молдавского может и будет польза.

— Знаете, Петр Михайлович, не знаю даже куда пока вас к делу пристроить, — извинился Суворов, — пока подкрепления не подойдут, мы Хотина не возьмем, а значит, и в подданство приводить не след и некого. Побудьте пока, граф, моим гостем.

— Для меня это великая честь, граф, — ответил, приклонив голову, гость.

— Прошка, — обернувшись к денщику проговорил Суворов, — метнись за анисовой и чаем! Вы, граф, не против?

— Не откажусь, — согласился на общество Пётр, провожая взглядом уже выбывшего Прохора, — но если будет где от меня до того польза, то можете мной вполне располагать.

— Давайте пойдем, пока, бумаги ваши прочитаем, в бою от человека штатского мало пользы.

— Александр Васильевич, я Бранденбургский кадетский корпус окончил. И Королевскую инженерную школу в Мезьере. Уж с постройкой мостов или командованием батареей я могу совладать.

— Случалась ли воевать?

— Однажды. Под Пильзно полковник Елчанинов доверил из трофейной пушки стрелять, — с видимым извинением ответил Бестужев.

Прекрасно. Знать и верно не штафирка этот штатский. Богдан Егорович Елчанинов не стал бы трусу какому так доверить.

— Ну, тогда, после трапезы, пошлю я вас к полковнику Мелиссино. У него много пушек с канонирами, да мало командиров что б им ума давать.

Бестужев кивнул с явным удовольствием.

Порода она и есть порода. И какая! Но, как учил его батюшка — начальник Тайной канцелярии, о догадках таких Александр Васильевич будет молчать.

ТАГАНРОГ. 12 июня 1774 года.

Моя шпага воткнута в песок. Подбородок опирается на руки, которые опираются на эфес шпаги.

Сижу я на барабане. Нет, никаких аллюзий к Петру Великому, который уже был, к Карлу Двенадцатому (туда ему и дорога) или к Наполеону Бонапарту, коего ещё нет на политической арене и не факт, что будет.

Я не командую битвой и не обозреваю поля сражений.

Я просто сижу на барабане. Не нашлось ничего у служивых, чтобы подставить под Царскую задницу, окромя барабана. Обычного. Армейского.

Моей заднице всё равно на чём сидеть. Как говорится, хоть на лопату посадите, только в печь не отправляйте.

История полна смыслами. И чудачествами тоже. Вот тутошний мой Царственный дед Петр Великий чудил так, что столетия потом не могли расхлебаться. Вот, спрашивается, зачем основал столицу в Петербурге? Я могу привести сто причин, но, ни одна из них не будет достойной упоминания. Захотелось ему. Петербург не лучшее место для столицы. Отнюдь не лучшее.

По факту — сбежал из Москвы. Остальное — пустое.

Нет, я отлично знаю, что новая столица была для Петра и России вызовом. На чужой земле основать столицу — это плевок в морды тех, кто привык диктовать правила. Смог бы я так? Да, наверное. Я много чего уже натворил в этом теле. И, как сказали бы мои внуки-правнуки из будущего, «дед, за такое — зачёт и уважуха». Или как-то так. Я не очень силён в их сленге.

Но…

Я уже два десятка лет на Троне. И все эти годы я борюсь за то, чтобы столица оставалась в Санкт-Петербурге. Не нужна она там. Неестественна.

Искусственна.

Для владения Балтикой Петербург не нужен. Совсем не нужен. Елисаветпорт куда круче Питера. И по логистике, благо и железка там уже есть, и речная система куда круче Невы, и почти незамерзающий порт. Да и присоединённый Кёнигсберг плох лишь тем, что граница рядом. А так… Немцы, что в Питере, что в Елисавете, что в Кёниге. Что в той же Риге.

Русских ещё поискать надо.

Скажу больше, мне постоянно приходят научно и экономически обоснованные прожекты о переносе столицы в более подходящее и приличное место, коих в России предостаточно. У Петра Великого была даже сумасбродная идея перенести столицу в Таганрог. Странная идея. Как и более поздняя идея XIX века перенести столицу в Севастополь. Откровенная дурость и самодурство.

Зачем?

Зачем я не переношу пока столицу из Петербурга для меня лично понятно. Если я перенесу столицу из Питера, то город станет заштатным приморским городом, который так и не смог состояться. Елисаветпорт легким движением бедра выбросит конкурента из прим-балерин к чертям собачьим. Даже у Риги и Кёнига больше перспектив. Но, рано пока переносить столицу с берегов Балтики.

Просто рано. Но, нужно.

Позже.

Я смотрел на волны Азовского моря. Почему-то вспомнил большевиков, не к ночи будут помянуты в данном контексте. Почему они перенесли столицу обратно в Москву? Причин список. Но, основная, немцы наступали и была реальная опасность потерять столицу. Великая Отечественная показала, что и Москва не совсем удалена от доступности для неприятеля. Впрочем, это доказал ещё Наполеон. Не зря при Сталине запасную столицу строили в Куйбышеве, то есть в Самаре. На Волге. Пусть, не Урал, но не было ни одного врага с Запада, который смог бы дойти до той же Казани.

Не знаю.

У меня нет готового решения.

Но, столица в Санкт-Петербурге мне не нравится. И я знаю точно, как и почти во всех своих стратегических вызовах, если это не сделаю я, то не сделает никто. Минимум в ближайшие сто лет. Касаемо хоть чего. Хоть паровых двигателей. Хоть отмены крепостного права. Хоть новой, более разумной и правильной столицы.