Елена разрывалась между Императрицей, дочерью Машей и памятью об умершей Ксюше и погибшем на войне муже.

На удивление Лина и Лена сошлись очень близко, особенно после болезни и переломов. Каролина очень ценила внимание Елены. Они часто общались, Лена читала ей книги вслух, болтали о том о сём. Маша тоже прибегала к «бабушке Лине», приносила какие-то вкусняшки или свои игрушки, а Каролина рассказывала ей сказки и смешные истории. То, на немецком, то на русском. И хотя в Марии нет ни капли немецкой крови, она говорила на обоих языках свободно и почти без акцента. Да и то, акцент был скорее из-за того, что девочка ещё и по-русски говорила с детскими особенностями произношения.

И однажды, уже чувствуя свой скорый уход, Лина взяла меня за руку и сказала:

— Я благословляю вас. Ты любишь Лену, я вижу. И, давно, знаю об этом. Не спорь. А она давно, страстно, просто-таки безумно любит тебя и позаботится о тебе. Вы будете хорошей парой. Не обижай её. Она молода. Родит тебе ещё сыновей и дочерей. Живите счастливо…

Маша хмуро молчала, глядя на белоснежного мраморного ангела на надгробье сестры. Она была младше Марии на несколько минут, но Маша воспринимала Ксению именно, как свою младшую сестричку, которую Бог зачем-то забрал к себе.

Кладбище — не лучшее место для маленькой девочки. Даже если ей уже целых шесть лет. Но, мы с Леной решили, что она должна знать и помнить. Поэтому мы иногда брали её с собой. В конце концов юная Светлейшая Княжна Долгорукова должна знать, где похоронены её предки.

Когда-нибудь, я женюсь на её маме и удочерю её саму. Но, уверен, что будущая Великая Княжна Мария Григорьевна будет приходить в Фамильный склеп князей Долгоруковых. Могилы её отца здесь нет, он покоится в море, как подобает истинному моряку и герою. Но, она будет приходить к предкам, сколько б лет не прошло.

Лена возложила розы на могилу младшей дочери и расплакалась.

— Ксюшенька, прости меня. Не уберегла я тебя… Господи, за что? Маша прижалась к матери, а я обнял их обеих.

Слов не нужно. Лишние они.

Почему-то вспомнил, что давно не был на могиле внука. Плохо это. Пётр Павлович не виноват, что у него мать — дура. Не уберегла моем Павлу наследника. До сих пор спорят, кто кого по итогу заразил. Ксюша ушла к Богу первой. А за ней уже и Пётр.

Две глупые ненужные смерти детей. Больше. Но в нашей семье только две.

Нынешняя медицина и я многогрешный ничего не смогли сделать. Скарлатина — зараза цепкая. Её еще в дни моего детств в прошлой жизни толком не лечили.

— Мама, ну, мам, не плачь. Ты же сама говоришь, что Бог забрал Ксюшу прямо в Рай. Не плачь… У тебя же есть я… И дядя Петя тоже…

Лена вытерла платочком глаза.

— Да, доченька. У меня есть ты. Пойдём в церковь, хочу свечку поставить. И помолиться.

Мы трое, взявшись за руки, шли в храм. Что ж, страницы жизни перевёрнуты. У меня есть дети и внуки. Иногда видимся и я им всем рад. К Елене Августейшее Семейство относится, мягко говоря, настороженно. Разве что Михаил с Анной смирились с Леной. Ну, и Андрей, что понятно. Родной брат всё-таки.

А вот у Павла с Катей нет злейшего врага, чем Елена, которую они обвиняют во всём. Так и живём. У них своя семья у нас с Леной — своя.

Дома я собственноручно разжёг камин. На улице было сыро и лил дождь, так что Елена и Маша продрогли. Даже тёплый салон паромобиля не согрел их. Так что мы поспешили домой. Но, дворец, хоть и с паровым отоплением — это не то. А вот живой огонь — да. Очищающий огонь. Все горести и беды в прошлом. Хочу верить в это.

— Любимая, может бокал вина тебе предложить?

Любимая женщина загадочно улыбнулась. Боже, как она похожа на свою мать, которую я любил всю жизнь!

— Любимый. Разве что горячий глинтвейн. Без алкоголя.

Смотрю вопросительно.

Она счастливо кивает.

КОНЕЦ ПЯТОЙ КНИГИ

МОСКВА-ОРСК

2026