Город снабжали, чем могли. Поставили на островах изолированные лепрозории. Медиками усилили. Разъяснили что да как и куда больного или умершего за денежку сдать можно… Для служивых день в карантине засчитывался за три обычной службы и платили втрое. Конечно, многие бы предпочли покинуть город, но кто им даст? Пока не снимут карантин, никто никуда не поедет. Всех страждущих странствий заворачивали, не давая приблизиться к карантинным постам, а если удавалось кому пройти первую линию кольца, то на второй и третьей просто расстреливали в упор, сбрасывали в ямы и засыпали хлоркой. Без отпевания и протоколирования. Даже не спрашивали, как звать.

Люди те ещё твари, ко всему приспособиться могут. В Киеве даже поверие пошло, что, мол Святой Город избран Богом для Испытания, которое очистит всю Святую Русь. В общем, Христос терпел и нам велел. Ну, и прочее к этому, что полагается по народным верованиям для самоуспокоения. Ну, а кто представился, так будет, как мученик сидеть одесную Отца и прочая всякая ересь.

Короче говоря, шло себе и шло. Уже замаячила перспектива окончания сего кошмара, но митрополит зачем-то послушал каких-то медиков местных и запретил кучковаться в церквях и целовать иконы, чтоб не разносить заразу.

Зря он это сделал, Царствие Небесное новопреставленному рабу Божию Гавриилу.

И пошло-поехало. Бунт. Пожар. Разбегающихся не могли остановить даже пули. Люди словно обезумели.

Губернатор Кречетков был тогда на юге губернии. Добравшись до Вышгорода он инструкции моих министров получил и срочно двинул войска в Киев для усмирения. Рядом у него были только полки охранявшие периметр карантина.

Получив приказ оживились и служившие сидевшие в городе по укреплениям. В общем, взяли бунтовщиков в тиски. При этом периметр местами обнажили.

Киевляне, конечно, массово разбежались. И отловить смогли не всех.

С теми, что ушли в Польшу заморачиваться не стали. Но, в наших землях особый порядок ввели. На Киевщине и Черниговщине все города временным карантином закрыли. Оперативные сводки поступали каждый час со всего Юга России. Прожектора перемигивались, неся в столицу и обратно сведения, донесения, отчёты, повеления, приказы, сводки, рапорты гарнизонов, баз и кораблей Флота.

Можно было бы запрашивать и раз в сутки, но, чтобы в Страстную неделю мои министры в чувства пришли, нужно было их дергать постоянно. Хотя бы такими сообщениями. Вроде проснулись все и службу блюли. Но, кто его знает, что там «на земле». За каждым не проследишь. Мы же не герцогство какое крошечное! Мы Империя от морей до океанов. И за океаны.

— Партия! — рубит сын.

Что-то я за своими мыслями как Павел раскидал шары в лузы не проследил. Пьян вроде он, а невменько я? Старею? Поди знай. Мне и так больше столетия.

Ехидное:

— Повторим?

Оживает, паршивец.

— Давай. Только начну я, — отвечаю Наследнику.

Он кивает и начинает доставать шары из луз, я снимаю треугольник с куевницы.

К чёрту! К чёрту всё! Государственная машина запущена. Притормозит — добавлю в топки огоньку. В трудах царских надо иметь отдохновение.

Я взял кий…

Павел наблюдал за моей игрой. Похоже не в этот раз его будет партия.

— Что ещё слышно?

Примериваюсь кием к шару, прикидывая траекторию.

— Ещё… Андрей вот вчера приезжал.

«Приезжал» — это громко сказано. Ему прогулочным шагом по парку пройтись двадцать минут к нам в гости. Но, вчера, да, приезжал. Подвёз свою сестру на службу в Павловский дворец и на обратном пути заехал к нам с Линой в гости на чай. Каролина уговорила его отзавтракать с нами, он, конечно же, не отказался.

Мило поболтали. Нужно отдать Андрею должное — он умел отделять дело от светской беседы и никогда не говорил за столом о технике или политике, благо его образованность и начитанность позволяла ему поддерживать интересную беседу на любую тему и в любом обществе. Тут Лена очевидно пошла в своего старшего брата. Или в маму покойную. Та тоже имела хорошо подвешенный язык и широту взглядов.

Елена у нас больше скромница, но за ликом пай-девочки скрывался ещё тот океан желаний и страстей. Ну, Нартовы все такие. Неудержимые и неуёмные. Семейная черта у них такая.

— Сам приезжал или с Ленкой?

Киваю.

— Сам. Завёз Елену на службу к вам во дворец и заехал к нам.

Павел, дождавшись моей ошибки, сам примеривался кием.

— Да, Катерина хвалит Ленку. Мол, умна и расторопна.

Хмыкаю. Так Катька же не полная дура. Она знает, кто такая Елена Степановна баронесса Нартова эдле фон Прозор. И знает, кто у неё старший брат. Зачем умненькой Катеньке наживать себе столь могущественных врагов на пустом месте? Нет, Катерина вовсе не дура. Ни разу. Не зря она, получив право формировать Малый Двор, тут же добилась включения юной Леночки в штат фрейлин Малого Двора. И не просто фрейлин Двора — сделала её своей камер-фрейлиной. Одной из самых доверенных! Держи друзей близко, а врагов ещё ближе! Классика! Умна Катенька, ох, умна…

И теперь, конечно, продвигала через Леночку исподволь те или иные мысли в уши её старшего брата барона Андрея.

Кстати, в высшем свете, как-то сама собой сложилась формула «барон Андрей» и все понимали о ком речь. Безо всяких фамилий. Так что «Барон и Пар» тоже было понятно кто там и чей.

А вот Павел как-то пренебрегал Еленой. Пару раз мне даже как-то с раздражением заметил, что он с Ленкой никакие не родственники, с чего ему ломать комедию вежливости?

Признаться, я нахмурился тогда. Опять жена даёт Цесаревичу сто очков вперёд в стратегическом планировании. Пока он играется в детские обиды и комплексы, она крепко привязывает любимую сестру старшего сына Царственного свёкра к себе.

Ох, Павел-Павел, какой же ты пока телёнок. Вроде и воспитывал. И с собой всюду таскал. Но, где-то не доглядел. Не понял. Упустил я. Сумею ли исправить? А выбор какой?

Павел ошибся, и я сделал партию.

— Ещё?

Кивок. Паша не любит проигрывать. Что ж, посмотрим.

НОВГОРОДСКАЯ ГУБЕРНИЯ. ИМПЕРАТОРСКИЙ ПОЕЗД. 3 августа 1772 года.

Что такое Императорский поезд? Это целый комплекс. Подвижный и стационарный. Впереди нас идут сигналы по Световому Телеграфу. Где мы, что мы, запросы о готовности принять и обеспечить, запросы о безопасности Именного Поезда и лично Священной Особы.

Я мог и делал так, чтобы к моменту моего прибытия в Крестцы и в Валдай меня там уже встречали не только «лучшие люди города и губернии», но и нужные мне специалисты по тем или иным делам, по той или иной проблеме, буде такая возникнет вдруг или системно.

В Крестцах и Валдае разворачивался временный оперативный штаб, куда стекались сводки с фронтов, сообщения и чуме, донесения из МИДа и Министерства Внутренних дел. Отдельно шли доклады из Третьего отделения моей Канцелярии.

Я всегда помнил, что правитель в пути — это самое опасное время с точки зрения возможного государственного переворота.

Император — всегда цель. Самая вкусная для заговорщиков. Потому я блюду безопасность, но очень часто я в дороге. Из города в город. Из столицы в столицу. В этом году я уже был в Борго, Риге, Кёнигсберге. В Новгород вот заехал. Был зимой в Москве, а оттуда в Нижнем Новгороде и Туле. До последней тоже личным поездом, там уже, и южнее до Ефремова, лежит однопутка.

Вообще, «Императорский поезд» — это целая процессия. Целая экспедиция. Впереди нашего паровоза идёт бронепоезд. Смешной, конечно, по моим представлениям, но броня, щиты от пуль и шрапнели вполне прикрывали экипаж, а пушки щетинились во все стороны.