Умертвие, бывшее некогда штурмбаннфюрером СС Виктором Кранцем вздрогнуло, когда его придавило словно гидравлическим прессом. Его ноги подогнулись, а серая пергаментная корка на его теле начала трескаться и осыпаться мелкой пылью.

Но мертвый некромант, напрочь лишённый боли, продолжал упорно переть к Вайстору на подкашивающихся ногах, сжимая в руке ритуальный кинжал. Лезвие магического оружия пульсировало в руках умертвия зелёным могильным огнём, помогая Кранцу справляться с давлением.

А вот Штайнер, оказавшийся под прямым воздействием этой древней проклятой магии, не смог выдержать такого давления – его мгновенно размазало кровавой жижей по бетонным плитам аэродрома. Я увидел, как от останков Штайнера воспарил сгусток энергии, и как Вайстор жадно вдохнул эту светящуюся субстанцию.

Поглотив эфемерную суть Штайнера, старик Вайстор вплотную занялся вторым противником – Кранцем. В глазах бригадефюрера СС вспыхнул голодный блеск – сила Виктора была наполнена некротической мощью, которую так ценил старый колдун. Старик уже предвкушал, как поглотит и её, резко шагнув на следующую ступень силы.

Но пока Вайстор не совсем пришёл в себя, поглотив сущность Штайнера, Кранц успел подобраться к старику вплотную. Давление чудовищной магии всё ещё давило на него, заставляя кости скрипеть и крошиться, но окончательно сокрушить мертвеца не могло.

Добравшись‑таки до старика, Кранц взмахнул ритуальным кинжалом, вложив в этот удар все остатки своей воли и всю ненависть к бывшему учителю. Лезвие, продолжая светиться зеленым пламенем, описало дугу, нацелившись прямо в сердце колдуна‑генерала.

Однако старик, основательно усилившийся после поглощения сущности Штайнера, отреагировал на удар мертвеца с нечеловеческой скоростью. Его рука перехватила запястье умертвия буквально в миллиметре от цели. Кранц дернулся, пытаясь вырваться, но хватка старика была поистине железной. Мертвецу удалось лишь слегка зацепить Вайстора – острие кинжала чиркнуло по щеке колдуна, оставив тонкий, но глубокий порез, из которого потекла черная кровь.

– Ты посмел поднять на меня руку, кусок падали⁈ – прошипел Вайстор, чувствуя, как по щеке распространяется жжение от проклятого ритуального лезвия.

Старик заревел, как раненный бегемот, наплевал на сложные заклинания и схватил умертвие за горло свободной рукой. Вайстор рванул мертвеца на себя, и в ту же секунду из груди колдуна вырвались десятки тонких, как паутина, энергетических нитей.

Они опутали голову умертвия, проникая внутрь его тела через глазницы, рот, нос и уши. Кранц попытался закричать, но из его иссохшей глотки вырвался лишь беззвучный хрип. Некротическая энергия, которая удерживала его кости и плоть в некоем подобии жизни, начала стремительно перетекать в старика.

– Ты хотел стать вечным? – громогласно рассмеялся колдун, прижимаясь лбом к лбу Кранца и, не мигая, глядя в его потухшие мёртвые глаза. – Ты им станешь – обещаю! Но только растворившись во мне!

Тело Кранца неожиданно рассыпалось, превратившись в серую пыль, которая тут же развеялась под порывом ветра. Вайстор выпрямился, довольно оскалившись. Его прежде морщинистая кожа натянулась, а седина на висках потемнела. Он выглядел помолодевшим на добрый десяток лет. Он легко наклонился и поднял с земли кинжал Кранца – единственное, что осталось от рассыпавшегося прахом мертвяка.

Я всё ещё наблюдал за этой картиной из Тени, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Старик теперь стал куда опаснее, чем еще минуту назад. Поглотив обоих магов, он сейчас излучал такую мощь, что его разросшаяся до непомерных размеров аура буквально подавляла.

Вайстор повернулся к лесу, вскидывая руки, и из‑под растрескавшейся вдруг земли вырвались потоки багрового пламени, вмиг испепелившие гигантские корни Лешего. Я услышал, как громогласно заревел от боли и ярости Владыка Леса, но на этот раз противопоставить колдовству Вайстора ему было нечего.

– Тупая тварь! – Громыхнул бригадефюрер, от голоса которого задрожала земля. – Думал, что можешь противостоять мне? Мне?!!

Старик подскочил к остаткам алтаря и, вытянув над ним левую руку, полосонул себя ритуальным клинком по запястью. Добраться до пленных красноармейцев он, похоже, не успевал, а запущенный ритуал требовал крови. Так что грёбаный колдун решил воспользоваться своей. Только к чему это всё может привести, теперь не знал даже он сам.

Пространство застонало, не в силах выдержать поток силы, и разорвалось. Над алтарем появилась пульсирующая рана в ткани реальности. Из неё повеяло абсолютным холодом Нави, от которого мгновенно поблекли краски мира, а тени вокруг начали жить своей собственной жизнью.

Разрыв реальности над аэродромом начал стремительно расширяться. Даже гравитация исказилась, предвещая момент, когда Навь хлынет в наш мир лавиной, которую не остановит уже ничто и никто. И я понял, что время моего вынужденного выжидания закончилось и решительно сделал шаг из Тени.

Но прежде чем бросить вызов старику Вайстору, я на долю секунды взглянул, как там дела у моих боевых товарищей. У партизан всё шло именно так, как мы и планировали. С помощью Лешего охрана была уничтожена, а загоны из колючей проволоки были снесены.

Я видел, как тёмные фигуры спасенных красноармейцев растворяются в спасительной темноте лесной опушки, уходя под защиту леса. Я точно знал, что в просторных чертогах подземного города хватит места для каждого из них. Моя миссия по их спасению была выполнена.

Едва я вышел из Тени, Вайстор резко обернулся, словно меня почувствовал. Да что там – точно почувствовал, у меня ведь от этой твари даже на расстоянии зубы ломит. При моём появлении ледяные глаза эсэсовца опасно сузились, и он довольно ощерился.

– Na endlich! (Ну, наконец‑то!) – прошипел старик. – Ich habe das Warten schon satt… (А то я уже заждался…)

– Спешишь побыстрее сдохнуть, старый хрыч? – спокойно ответил я по‑русски.

Не знаю, понял меня этот урод или нет, но после моих слов Вайстор дико заревел, а с его скрюченных пальцев сорвались багровые молнии. Я принял этот удар на Сумеречный клинок, который, к моему огромному удивлению, просто «поглотил» магию старика.

Вайстор отшатнулся, не понимая, как такое могло произойти.

– Невозможно! – выкрикнул он, принимаясь лихорадочно вычерчивать в воздухе новые защитные и атакующие заклинания.

Началась долгая и изматывающая дуэль. Старик обрушивал на меня шквал всевозможных заклинаний: волны леденящего ужаса, лезвия льда, проклятия, способные остановить сердце. Да, много смертельных заклинаний успел сотворить за столь короткий промежуток времени этот мерзкий старик. Я даже позавидовать ему успел, что сам так не умею.

Но, несмотря на все его ухищрения, я пер вперёд, как разгневанный носорог, отбивая Клинком практически всю его разрушительную магию. Ну, и кое‑как возведенный энергетический доспех, которому меня научил Агу, тоже помогал.

Я отбивал удар за ударом, чувствуя, как пустеют оба моих резерва, а Сумеречное ядро внутри начинает опасно перегреваться. Но чёртов старик был быстр, просто неестественно быстр. Он сыпал заклинаниями, как из рога изобилия, заставляя меня махать Клинком, как вентилятором.

Но грёбаный фашистский колдун всё‑таки совершил одну, но фатальную ошибку: он считал, что сражается только со мной, а я был не один – со мной всё время были мои верные боевые товарищи. И вот когда Вайстор сконцентрировал свои усилия на очередном заклинании, способном испепелить всё в радиусе десятка метров, в игру вступил Агу.

Мой призрачный соратник не был просто зрителем – всё это время он кружил над полем боя, дожидаясь момента, удобного для нападения. И дождался – вспыхнув ослепительным изумрудным светом, призрак разогнался, словно метеор и, играючи преодолев защиту старика, словно её не существовало, ввинтился в его плешивую макушку.

– А‑а‑а!!! – Вайстор дико взвыл, хватаясь руками за голову.

Заклинание дестабилизировалось и развеялось через мгновение, так же, как и магическая защита старика – его концентрация была напрочь сбита ударом призрака. Этой доли секунды мне хватило, чтобы еще немного приблизиться к колдуну и разлому в пространстве, из которого в наш мир медленно сочилась Навь.