Неожиданно из‑за обломков мраморного алтаря, словно стремительная чёрная молния, вырвался Бес. Мой кот, двигаясь с ошеломительной скоростью, взмыл в воздух, а затем вцепился своими чудовищными когтями прямо в рожу Вайстора, уже успевшего выбросить призрака из своей головы. Когти Беса, усиленные магией, легко впились в плоть колдуна, лишенную защиты, раздирая её в кровавые клочья.

– Проклятая тварь! – взвизгнул Вайстор, пытаясь отшвырнуть кота магическим импульсом, а затем достать ритуальным кинжалом, который он до сих пор сжимал в левой руке.

Но Бес уже отпрыгнул в сторону, приземлившись на безопасном расстоянии и угрожающе зашипев, выгнув спину дугой. А мне этой заминки Вайстора было более чем достаточно. Я не стал давать колдуну времени на восстановление, сделав рывок вперёд и вложив в Сумеречный клинок все силы, какие у меня еще оставались.

Два начала, которые раньше раздирали меня изнутри, теперь слились в единый поток разрушительной энергии. Клинок рассёк воздух с тихим, но отчётливым звуком, и стремительно понёсся к эсэсовцу.

– Nein! – закричал старик, закрываясь руками и пытаясь остановить Клинок каким‑то наспех состряпанным заклинанием.

Но мой Клинок даже не замедлился. Наспех сотканная защита Вайстора, расползлась гнилой тряпкой при первом же касании. Лезвие вошло в шею колдуна с пугающей легкостью, словно в мягкое масло. Вайстор замер. Его глаза, полные безумного ужаса, расширились, голова бригадефюрера СС отделилась от плеч и взлетела в воздух.

Несколько раз перекувыркнувшись, она с глухим стуком упала на разбитую бетонку аэродрома. Но вместо фонтана крови из обрубка шеи вырвался мощный вихрь магической энергии – чудовищно концентрированный коктейль из темной магии самого Вайстора, некротической силы Кранца и ментальной ярости Штайнера, которые старый колдун поглотил всего несколько минут назад.

Черно‑фиолетовый сгусток мгновенно поглотился Сумеречным клинком. Я почувствовал, как по моим меридианам хлынул настоящий поток силы, не сравнимый с дыханием жизни обычных фрицев, которые я поглощал ранее.

На мгновение мое Сумеречное ядро опасно затрепетало, не в силах мгновенно усвоить просто колоссальный объем поглощенной энергии старого колдуна. Но объединенная природа Света и Тьмы всё‑таки справилась со своей задачей, наполнив оба резерва едва ли не под завязку.

Почему так вышло, я пока не понимал, ведь поглощенная сила Вайстора была темнее самой Ночи. Однако, усталость и чудовищное напряжение мгновенно испарились, я вновь был бодр, как никогда, а моё сознание приобрело кристальную ясность.

Старик, лишенный не только головы, но и самой основы своего существования – дыхания жизни и магической энергии, мгновенно «высох», обратившись в мелкий серый прах. От великого колдуна не осталось даже костей. Однако основная проблема – брешь в мироздании – всё еще была не решена.

Со смертью Вайстора разрыв в ткани реальности судорожно дёрнулся и начал стремительно расширяться. Холод Нави ударил мне в лицо, заставляя кровь стыть в жилах. Из чёрной пульсирующей раны потянулись жирные и мерзко шевелящиеся щупальца обители мёртвых, готовые поглотить всё живое на своём пути.

Из чёрной пульсирующей раны Мироздания потянуло разложением и смертью, а «голодные тени» готовы были вот‑вот вырваться из‑за границы потустороннего мира, и обрести самостоятельную жизнь. И остановить эту чудовищную лавину обычным или даже магическим способом было уже невозможно. Мне оставалось только шагнуть прямо в эпицентр разлома, как это было предсказано Духами Предков…

Я не стал оглядываться – времени на бессмысленные сантименты не осталось – просто сделал глубокий вдох, выплёскивая из себя всю мощь переполненных резервов, и решительно шагнул в пульсирующую черноту разлома. И вслед за мной, не колеблясь ни секунды, в эту же черную бездну рванули мои верные спутники – призрак древнего юноши Агу и черный кот Бес.

– Куда вы, черти полосатые⁈ – вырвалось из меня. – Назад!

Но никто из них не собирался слушать меня в этот момент – что один, что второй проявили непоколебимую решимость и отправились со мной в это смертельное путешествие в один конец. Бес, мой фамильяр, мой боевой собрат и Агу, тысячелетиями ждавший освобождения, они оба выбрали свою судьбу, накрепко связав её с моей.

Мы словно стали единым целым, и никто на всем свете не смог бы сейчас разорвать эту связь. Даже здесь, в разломе реальности на границе миров, и я прекрасно это ощущал. Внутри разлома не было ни верха, ни низа, не ощущался даже привычный бег времени. Здесь царила только первозданная энергия Нави – полная противоположность тепла и жизни.

Я почувствовал, как моя физическая оболочка начала терять форму, стремительно растворяясь в потоке мертвой энергии, словно в кислоте. Однако, боли я совершенно не чувствовал, и это было странно. Рядом со мной, также не издав ни единого звука, в светящуюся дымку обратился и Бес. Его крепкое тело, покрытое густой черной шерстью, рассыпалось прахом, уносимым вихрем небытия.

Но на месте сгоревшей плоти осталась его энергетическая сущность, буквально через несколько мгновений обретя узнаваемые очертания призрачного кота. А рядом с ним, став еще ярче, засветился Агу, наконец‑то сбросивший последние оковы своего проклятия.

От моего бренного тела осталось лишь Сумеречное ядро – плотный, пульсирующий сгусток серо‑серебристого света, в котором переплелись нити Света и Тьмы. И тут Навьи щупальца кинулись к нам, пытаясь оплести, а затем разорвать, поглотить и стереть наши души без остатка. Но они не на тех напали!

– Держись, Хозяин! – прозвучало в моем сознании «мысль» призрачного кота, звонкая и чистая.

– Мы вместе, Сергей! – эхом отозвался Агу. – До конца, каким бы он ни был!

И наши сущности – изумрудный свет древнего шамана, серебристо‑черное пламя Сумеречного жреца и огненная искра верного фамильяра – сплелись в единый и нерушимый «узор», перекрывший разлом реальности. Мы превратились в непреодолимую стену, сохраняющую наш мир от проникновения Нави.

Этот «узор» не был случайным – в момент нашего «слияния» перед моим внутренним взором предстала та самая Печать Двуликого, о которой я столько слышал, но которую никогда не видел воочию. И я не придумал ничего лучшего, чем повторить её в единении наших трех сущностей.

Изумрудный свет Агу, серебристо‑черное пламя моего Сумеречного ядра и огненная искра Беса легли в её основу безупречно, как детали единого механизма. И едва это произошло, Печать мгновенно вспыхнула.

Чёрные щупальца, ударившие в нашу защиту раз‑другой‑третий, наконец‑то отступили. Края разлома дрогнули и начали медленно стягиваться. Холод отступил, а давление, грозящее разорвать нас на части, исчезло, сменившись странной и звенящей тишиной.

Разлом захлопнулся с глухим, тяжелым звуком, похожим на удар гигантского колокола. Навь была водворена на своё законное место, а Явь спасена. Мы же втроём оказались в пространстве бесконечного жемчужно‑серого тумана, окружающего нас со всех сторон.

Неожиданно серый туман начал медленно исчезать. Вместо бесконечной пустоты под ногами появилась твердая земля. Я моргнул и с удивлением обнаружил, что у меня вновь появилось тело. И черт возьми, если я не прав – это было моё родное тело, а не искалеченное тело Сергея, в котором мне пришлось пребывать в последнее время.

А рядом со мной материализовался Агу. Он тоже больше не был бесплотным призраком – я видел живого смуглого юношу с длинными темными волосами, который глубоко и с наслаждением вдыхал окружающий нас воздух полной грудью. А у моих ног, отряхиваясь и громко урча, устроился Бес. Его черная шерсть была теплой и настоящей.

Туман окончательно рассеялся, открывая удивительную картину: мы оказались у подножия гигантского старого дуба с мощными узловатыми корнями, между которых весело журчал небольшой прозрачный ручей. На одном из выступающих из земли корней сидел человек.

Он выглядел совершенно обычным: мужчина средних лет в простой домотканой одежде, со спокойным, немного уставшим, но добрым лицом. Никакого божественного величия, светящихся глаз или пугающей двойственной природы – простой обычный человек. Но я сразу понял, кто это – Двуликий.