– Оберштурмбаннфюрер СС Вольф Штайнер у аппарата, – официально и полно представился он. Выслушав ответную реплику, он согласно кивнул, хотя на том конце провода его видеть не могли. – Так точно, герр штандартенфюрер.

Кранц внимательно наблюдал за реакцией его бывшего подчинённого, но лицо Вольфа оставалось практически непроницаемым, хотя пальцы свободной руки нервно барабанили по столу. Плечи Виктора периодически вздрагивали от подавляемого кашля, но он как‑то его сдерживал, не желая, чтобы об ухудшении его здоровья узнал Зиверс.

– Потери? – голос Штайнера стал жестче. – Да, ситуация серьёзно осложнилась. Объект, как оказалось, обладает серьёзной поддержкой, на которую мы не рассчитывали… Да, партизаны, герр штандартенфюрер. – Штайнер сделал паузу, его взгляд на секунду встретился с красными глазами Кранца, словно Вольф думал, докладывать начальству о Лешем или нет. – Здесь мы столкнулись с «природной аномалией», имеющей вполне развитый псевдоинтеллект. Лес, герр штандартенфюрер…

Кранц понял, что по‑тихому захватить Высшего Духа не получиться. Его бывший ученик решил слить всю информацию руководству «Аненербе».

– Да, я понимаю риски, – продолжал Штайнер, выслушав ответ Зиверса. – Но именно это делает операцию намного приоритетнее первоначального плана. Сущность, обитающая в этом лесу, считалась давно вымершей. Это древний Дух. Высший. Так называемый «Хозяин места». Здесь он является олицетворением леса.

Кранц недовольно поморщился, теперь заполучить часть магической энергии с этой хтонической твари будет куда сложнее, чем он себе представлял. Только если Зиверс, а то и сам рейхсфюрер СС санкционирует его прошения. Хотя, как говорят русские, не стоит делить шкуру неубитого медведя. Или не говори «гоп», пока не перепрыгнешь.

– Вайстор? – произнёс Штайнер, и в его голосе впервые прозвучало искреннее почтение и даже некий страх. – Вы считаете, его участие необходимо?.. Яволь, герр штандартенфюрер! Ждём ваших дальнейших указаний.

Оберштурмбаннфюрер положил трубку. В кабинете повисла тишина, тяжёлая, как свинец.

– Что он сказал? – тихо спросил Кранц.

Штайнер медленно выдохнул, словно сбрасывая с плеч неподъёмный груз.

– Берлин недоволен затягиванием операции, Фридрих. Потери солдат Хоффмана… Да еще в таком количестве… Это недопустимо. Я согласен. Но когда я сообщил о Лесном Хозяине… Зиверс весьма возбудился от такого известия. Ведь настолько могучие сущности – это самый настоящий ключ к энергии нового уровня. А там, глядишь, и до божественного недалеко. Главное, сделать первый шаг! Доказать, что мы – арийцы, подобны древним северным богам: Одину, Тору, Хеймдалю…

– И что теперь, Вольфи? – поинтересовался Кранц.

– Надеюсь, что под руководством самого старого Вайстора у нас всё получится. И куда меньшей кровью. Ты же знаешь, никто не знает о рунах и духах больше, чем бригадефюрер…

– Он разве до сих пор у дел? – удивился Кранц. – Я думал, что он уже давно ушел на покой. Он стоял у истоков «Аненербе», «Чёрного солнца» и вообще всей оккультной науки Третьего рейха. Все мы, так или иначе, у него учились. Но…

– Если старый колдун вновь берётся за дело… значит, рейхсфюрер СС лично заинтересован в результате.

– Когда он прибудет? – спросил Кранц.

– Через два дня, – ответил Штайнер. – А до этого времени, Виктор, – Вольф повернулся к Кранцу, – тебе нужно продержаться! И не сдохнуть до приезда старика. Я видел, как ты рвал жилы, чтобы спасти наши задницы. И я это оценил… Думаю, Вайстор сможет стабилизировать твоё состояние, а потом мы все вместе что‑нибудь придумаем.

Кранц скупо кивнул и снова закашлялся, зажимая рот платком. Когда он убрал ткань, Хоффман увидел на ней не просто кровь, а какие‑то тёмные сгустки.

– Я продержусь, – прохрипел Кранц. – У меня тоже есть… пара способов продлить своё существование. Да и руки надо подлечить…

– Ну‑ка, покажи, – потребовал оберштурбаннфюрер.

В дверь неожиданно постучали, затем она открылась и в кабинет вошел майор Хоффман. В новом мундире – старый пришел в полную негодность после взрыва на железке и полученной раны. Майор был вымыт, выбрит и перевязан батальонным врачом. Так что тень чудовищной усталости временно оставила выражение его лица. Вопрос: надолго ли?

– Господа, я не помешал? – осведомился Хоффман.

– Проходи, Фридрих, – махнул рукой Штайнер. – Давай, Виктор, показывай, что у тебя с руками? – повторил оберштурмбаннфюрер.

Кранц медленно стянул с рук перчатки и бросил их на стол. То, что открылось взору Штайнера и Хоффмана, заставило майора отвернуться, подавив рвотный позыв. Хотя неженкой он ни разу не был, и обычными кровавыми ранами его было не напугать.

Ладони Виктора представляли собой жуткое зрелище, усугубившееся после того, как Хоффман видел ладони эсэсовца в последний раз. Кожа местами отсутствовала полностью, обнажая теперь еще и почерневшие сухожилия, и кости запястий. Черные вены, набухшие от «некротической жидкости», поднимались выше, к локтям, пульсируя в каком‑то своём ритме, абсолютно не совпадающем с биением сердца самого Кранца.

– Скверно, – бесстрастно констатировал Штайнер, даже не поморщившись. – Некроз распространяется быстрее, чем я предполагал. До полной утраты конечностей осталось… дней пять?

– Три, – поправил Кранц. – Если не предпринять соответствующие меры.

Он протянул здоровую руку во внутренний карман плаща и извлёк малюсенький флакон из тёмного стекла, закупоренный воском с оттиском руны «Турисаз»[1]. Внутри плескалась какая‑то густая жидкость, которая, как показалось Хоффману, пробивалась сквозь тёмное стекло собственным тусклым светом.

– Что это? – спросил Хоффман, не в силах отвести взгляд от странной емкости, явно с чем‑то необыкновенным внутри.

– Магический концентрат, – откашлявшись, произнёс Кранц. – Жизненная энергия. Переработанная. Консервированная.

Штурмбаннфюрер вытащил из‑под стола свой потертый саквояж, с которым майор его уже неоднократно видел, и принадлежности из которого Виктор ранее использовал для ритуалов. Раскрыв его, Кранц покопался немного внутри, а затем поставил на стол металлический футляр, выкрашенный серой краской, с красным крестом на крышке.

Хоффман узнал набор шприцев, какой имелся у каждого пехотного врача. Когда Виктор открыл футляр, Фридрих понял, что не ошибся – в железной коробке, поблескивая мельхиором и стеклом, в специальных креплениях лежало три шприца.

Кранц выбрал шприц среднего размера, надел на него иглу и снял пробку с флакона. По кабинету мгновенно распространился сладковатый, но тяжелый запах, явственно отдающий мертвечиной. Опустошив шприцем флакон, Кранц сбросил с плеч свой черный кожаный плащ и уселся на стул. Закатав рукав на левой руке, он обнажил черные вздувшиеся вены.

– Держи мою руку, Фридрих, – попросил Кранц, обращаясь к майору.

– Зачем? – Хоффман замер, не понимая смысла его просьбы.

– Держи! – рявкнул Штайнер. – И крепко держи, не отпусти – его сейчас так корчить будет…

Майор машинально шагнул вперед и ухватил Виктора за руку, прижимая её к столу. Штайнер тем временем навалился на его плечи, придавливая своего старого камрада к стулу своим весом.

– Давай, Виктор! Мы готовы!

Кранц боле не колебался ни мгновения. Его лицо, превратившееся в какую‑то страшную маску обречённости, стало абсолютно неподвижным. Он резким движением ввёл иглу во вздувшуюся вену на сгибе локтя. Металлический поршень дрогнул и пошёл вниз.

Густая, светящаяся субстанция покинула стеклянное нутро шприца и бурно ворвалась в кровоток. Реакция последовала мгновенно. Тело Кранца выгнулось дугой, словно через него пропустили разряд высоковольтного тока. Сухожилия на шее натянулись, как стальные тросы, готовые лопнуть. Из горла эсэсовца вырвался нечеловеческий крик.

– Держи! – рявкнул Штайнер, наваливаясь на бьющееся в конвульсиях тело всем весом. – Крепче!

Хоффман почувствовал, как рука, которую он сжимал, стала неимоверно горячей, словно Кранц впрыснул себе в жилы раскалённый металл. Вены под кожей эсэсовца начали двигаться самостоятельно, извиваясь под поверхностью эпидермиса, словно кошмарные черви, пытающиеся прогрызть себе путь наружу.