– Сила не берётся из ниоткуда, – действительно издалека начал Агу. – Всё живое на земле… растения, звери, люди… они постоянно выделяют её. По чуть‑чуть. По капле. Как тепло, исходящее от тела. Как влага при дыхании. Эта сила уходит в эфир. Растворяется в нём, но не рассеивается бесследно. Эфир… он может накапливать её. А в особых Местах Силы, как в Священной Роще Лешего, её может скопиться очень даже предостаточно. Недаром же это место выбрали «духи предков» для своего вечного сна.

– И светлые маги этим пользуются?

– Это азы, Сергей! – воскликнул призрак. – Светлые не убивают, чтобы получить силу. Они черпают её из эфира с помощью источника, накапливая её в резерве, и творят волшбу, используя меридианы. Вот, например, тот Жрец Единого…

– Фёдор?

– Да. Он жжёт себя, своё «дыхание жизни», потому что не умеет брать силу извне. Хотя у него для этого всё имеется. Источник, резерв и энергетические каналы.

– Хочешь сказать, я тоже смогу черпать силу из эфира, не убивая никого? – спросил я тихо.

– А почему нет? В тебе есть и Тьма, и Свет. Тьма требует Смерти. Свет требует Жизни. Если ты научишься открывать свой источник, ты сможешь поглощать силу из эфира. Не причиняя вреда. Не убивая.

Агу сделал паузу, давая мне переварить информацию. В тишине склепа было слышно лишь ровное дыхание Беса.

– Но будет сложно. Очень! – не дав мне помечтать, продолжил Агу. – Твои меридианы забиты Тьмой. Ты привык к «лёгкой добыче».

– Я бы не сказал, что к такой уж и лёгкой, – возразил я.

– Разрушать всегда легче, чем строить, – парировал призрак. – Но попробовать стоит. Иначе, ты рано или поздно… скорее рано, учитывая твой рост в силе, – давил дух, – ты станешь чудовищем.

– Давай, подытожим, – произнёс я, останавливая поток слов, – источник – это…

– Это часть системы, – продолжил Агу. – Часть самого чародея, шамана, жреца… Источник преобразует магическую энергию, которая находится в эфире, в силу. Эта сила затем накапливается в резерве. А используется для волшбы уже с помощью меридианов, которые выводят её во вне…

– Преобразует… накапливает… использует… – повторил я, запоминая схему. – То есть источник – это как… двигатель?

– Как сердце, – серьёзно сказал призрак. – Оно качает кровь, но не создаёт её. Источник качает силу, преобразуя её из эфира. Но если каналы забиты… если меридианы слабы… Их надо развивать и учиться использовать в полной мере!

Я закрыл глаза. Если Агу прав… если вокруг меня, даже здесь, в склепе, витает эта сила… Я должен непременно научиться её использовать!

– Давай, рассказывай, – выдохнул я, – Как запустить это «сердце»!

– Главное, это равновесие и полное спокойствие… – Агу ткнул призрачным пальцем мне в лоб. – Вот где в первую очередь их необходимо добиться – в голове! Это и называется медитацией. Ты должен привести своё внутреннее состояние в равновесие…

– С такой жизнью это невозможно! – выпалил я.

– А ты попробуй. У тебя есть время до заката. А делать всё равно нечего.

Я вздохнул и попытался сосредоточиться. Сначала ничего не получалось. Мешало всё: назойливое ощущение беспомощности, зуд в культях, жажда, голод, да и еще куча негативных факторов, не дающих как следует расслабиться.

– Не сдавайся! – Голос Агу звучал как будто издалека. – Успокой дыхание. Не борись, а просто направляй поток мыслей, – настаивал Агу. – Представь что‑то доброе, хорошее…

– Доброе? – Я грустно улыбнулся. – Как‑то не выходит, пока вокруг такое…

– Не ищи глобального добра, – терпеливо разъяснял Агу, его голос звучал теперь прямо внутри моего черепа, мягкий и обволакивающий. – Ищи личное… маленькое счастье… которое может быть совсем рядом…

И я сосредоточился на том, что было рядом. На ровном дыхании Беса. Кот спал, свернувшись клубком у моего плеча. Он не знал о войне. Он не знал о магии. Он просто был жив. И я зацепился за это ощущение жизни, как утопающий за соломинку.

Я начал слушать. Вдох. Выдох. Вдох‑выдох. Постепенно ритм моего дыхания выровнялся. Я перестал обращать внимание на раздражающие факторы: голод, жажду, зуд от насекомых. Я постарался сосредоточиться на «внутренней» тишине.

Мысли, ещё секунду назад метавшиеся как испуганные птицы, начали успокаиваться. Я не прогонял их, просто не цеплялся – пусть проплывают мимо, как далёкие облака. Осталось только настоящее мгновение. Да и оно постепенно смазывалось, словно отдаляясь.

Кап. Кап. Кап. Где‑то в глубине грота падала вода. И интервалы между этими падениями становились всё длиннее. Вот в этих паузах и рождалось то самое спокойствие, до которого я пытался дотянуться всё это время. И, похоже, у меня это начинало получаться.

Даже мое тело перестало ощущаться бременем. Оно просто было. Было частью этой темноты. Частью этой тишины. Частью этого мира. Я перестал ждать заката. Перестал бояться врагов. Было только мерное дыхание. И покой. Настоящий, глубокий покой, которого я не знал уже очень давно.

Казалось, что само время остановилось вместе со мной и потеряло всякий смысл. Секунда могла длиться вечность, а час пролететь как мгновение. Любое сопротивление исчезло. Мир вокруг словно растворился. Исчезли стены склепа, исчезла пещера и лес. Я как будто вышел в открытый космос и завис в невесомости.

Но это был не совсем космос. Вернее, совсем не космос. Это было нечто иное, пока не подвластное осознанию. Вокруг не было звёзд, не было черной пустоты. Было однообразное серое и «вязкое» марево, сплошь пронизанное тонкими нитями света и тени.

Нити пульсировали, переплетались, словно жили какой‑то своей, никому не ведомой жизнью. Я видел их не глазами, которых у меня сейчас не было, как не было и самого физического тела, а каким‑то иным «шестым» чувством. И окружающее пространство не было спокойным – оно словно кипело.

– Сергей! – Мысленный голос Агу прозвучал внезапно, но как‑то искажённо, словно доносился со дна глубокого‑глубокого колодца. – Сергей, ты меня слышишь⁈

– Слышу… – ответил я, продолжая «разглядывать» окружающее меня «пространство», этот серый бесконечный океан, в котором я парил чистым сознанием. – Где я? – поспешил я спросить призрака, вдруг осознав, что в своих «упражнениях» зашёл слишком далеко и реально покинул свою физическую оболочку. – Похоже я что‑то с медитацией перемудрил…

– Ты в Междумирье! – закричал призрак, и в его голосе впервые прозвучал настоящий ужас. – Это не медитация, дурак! Это Астрал! Срочно возвращайся!

Но было поздно. Серое марево вокруг меня начало сгущаться. Из вязкой ткани Астрала начали проступать неясные очертания каких‑то существ. Сначала одно, потом другое, десятое… Это были сгустки злобы, голода и древней тоски. Тени с острыми, как бритва, когтями. Рты, полные игольчатых зубов. Глаза, в которых горел холодный огонь пожирателей душ.

И неважно, что всё вокруг было лишено привычной мне материальности. Эти твари легко растерзают мою бестелесную сущность – мою бессмертную душу. Для них она была лакомством, которого они не вкушали тысячелетиями.

Одно из существ, похожее на раздутую рыбу с гротескным человеческим лицом, медленно повернуло голову в мою сторону. Его ноздри раздулись, словно втягивая мой запах. Хотя никакого запаха здесь быть не должно.

– Душа… – Я словно наяву ощутил терзающий существо голод. – Сладенькая! Вкусненькая! Моя!

Другие Тени тоже засуетились и стремительно рванули ко мне. Они не летели – они текли словно капли темной ртути в этом сером пространстве, оставляя за собой шлейфы вековечного мрака.

– Сергей! – Агу неожиданно материализовался прямо передо мной, его изумрудный свет лихорадочно мерцал. – Возвращайся в тело! Сейчас же!!!

Я попытался вернуться назад, но у меня не вышло. Словно что‑то держало меня здесь, в этом безумном мире, вернее, Междумирье.

Существо с человеческим лицом и «телом» рыбы неслось к нам с призраком на всех парах. Оно плотоядно улыбалось, облизываясь длинным фиолетовым языком. А затем его челюсти распахнулись неестественно широко, обнажая ряды игольчато‑острых зубов. Его Тень стремительно накрывала меня.