Она, правда, не оценила.

- Ах, есть еще и в-третьих?

- Да. И это самый весомый аргумент. Папино завещание. Меня не было на обнародовании. Но я прекрасно знаю, что там написано.

Мамины щеки из розовых вмиг превратились в бледно-серые.

- И что же там, по-твоему, написано? – спросила она, стараясь не показать тревоги.

А я с трудом сдержала горестный вздох, ибо надеялась, что до этого никогда не дойдет.

Да, меня не было на оглашении завещания. После похорон отца я лежала пластом и отказывалась вставать, потому что потеряла самого главного человека в жизни. Юристы (эти гады продажные) были готовы угождать моему брату и закрыли глаза на мое отсутствие, а потом… Потом они решили и дальше идти на поводу у Анатолия и нашей матери. В смысле, ни во что не вмешиваться. Типа дела семейные. Тем более родня выставляла меня девушкой недалекой. Той, кто никогда ни во что не полезет. Мне же родственники рассказали о выплате, которая положена раз в месяц. На содержание, так сказать. Однако я прекрасно знала, как обстояли дела. И, признаться, даже не удивилась, как мать с братом себя повели. Самое смешное, меня это устраивало. Не хотелось глобального раскола. По крайней мере, в то время.

Но теперь всё изменилось. Злоключения в другом мире довели до белого каления. А нынешнее поведение матушки стало последней каплей.

- Папа всё мне рассказал. Еще, когда я училась на первом курсе. Восторга его решение не вызвало. Я даже пыталась отказаться. Но ты его знала не хуже меня. Если что-то решил, это окончательно.

- Не понимаю, о чем ты, - мама продолжала игру.

- Всё ты прекрасно понимаешь. Папа завещал компанию мне, а не раздал всем доли и ежемесячные выплаты. Я знала, что вы врете. Я ничего не предпринимала раньше, потому что не хотела скандалов и судебных разбирательств. Даже после того, как братец попросил меня не работать в компании. Почему? Да потому что меня устраивала моя жизнь!

Так всё и было.

После папиной кончины сама мысль, что придется ВСЁ ЭТО разгребать и воевать с родней, резала ножом по живому. Я предпочла делать вид, что ни о чем не подозреваю. Ушла в тень. Жила сама по себе.

- Но вы меня достали! – объявила я обалдевшей матери. И притихшей, что было ей несвойственно. - Мне плевать на Лидину свадьбу, но рассекать перед журналистами и демонстрировать счастье ради вашего всеобщего спокойствия я не намерена. Если не оставите меня в покое, заберу компанию себе и всех разом отлучу от кормушки.

- Не сможешь, - пробормотала мама, хотя уверенности в голосе не прозвучало. – Юристы…

- Я найму других. Тех, кто не прочь поучаствовать в громком деле. А еще устрою пресс-конференцию и всё расскажу. Как меня-наследницу обокрала собственная семья. Даже если в конечном итоге проиграю, и братцу удастся оспорить папино завещание, этот скандал никогда не забудут. Репутация окажется растоптанной.

Признаться, меня саму не особенно устраивал подобный расклад. Скандалы, суды, журналисты. Я умею защищаться. Но всё ВОТ ЭТО – не мой путь.

Увы, выбора нет. Придется действовать. Главное, чтобы выглядело достоверно.

- Обсуди ситуацию с Анатолием, и решайте, какого исхода хотите, - отчеканила я, пока мама стояла, опираясь одной рукой о стену, и ловила ртом воздух, будто оказалась в вакууме. – Я могу оставить всё, как есть. При условии, что вы все исчезнете из моей жизни. А еще… - я сладко улыбнулась. – Мне понадобится больше денег в месяц. И не только в месяц. Хочу открыть собственное дело.

- Какое еще дело? – прохрипела мама.

- На данном этапе это никого не касается. Будете артачиться, отберу всё. А теперь покинь мою квартиру. И дам забери. Мне не нужны их услуги. А тебе определенно не помешают. Пусть наложат плотный слой грима. А то лицо зеленое.

Мама икнула, заскрежетала зубами, явно желая прошипеть гадость. Но я выразительно приподняла брови и указала пальцем на дверь. Были сомнения, что родительница подчинилась. Но случилось-таки чудо. Видно, моя осведомленность основательно выбила ее из колеи. Она даже была готова проглотить оскорбление.

Едва дверь за мамой закрылась, я сползла по стене на пол. Силы схлынули разом. И физические, и моральные. Хотелось разреветься. Как ни крути, а это была семья. Единственная. Другой нет. Будет ли хоть когда-нибудь, неизвестно. Как показывала практика, такая, как есть, я мало кого устраивала. А меняться ради чужого удобства – не вариант. Может, если буду «питаться воздухом» и по три часа в день проводить в спортзале, стану, по общепринятым меркам, красивее. Но кто сказал, что это буду я? Одно дело – компромиссы в отношениях. Другое – перекраивать себя.

А родственники…

Черт! Это было больно – рвать отношения, пусть и непростые, навсегда.

Но я понимала, что назад пути нет. Я всё сделала правильно. Без родни плохо, но и позволять дальше вытирать об себя ноги нельзя…

Слезы обиды и потери почти хлынули. Но в дверь вдруг позвонили.

Я вздрогнула. Неужели, мама вернулась, решив, что следует всё же высказать свое «фи»?

Но это оказался участковый Андрей Петрович. Явился с отчетом.

- Ваш вчерашний гость не совсем нормален, - объявил он с порога. – Ночь провел в отделении. А утром отправили в больницу соответствующую.

- Что он делал?

- Огрызался, когда его везли отсюда. Обещал превратить всех в тараканов, представляете?

- Ого…

- Наши парни много на что насмотрелись. Решили, что «клиент» под веществами. Но утром пришли результаты анализов. Он чист. Просто с головой непорядок. Всю ночь бесился в камере. То пытался что-то пальцем на стене рисовать, то ругами размахивал и тарабарщину шептал. В общем, теперь им психиатры занимаются. А личность пока, увы, установить не удалось. Сам он молчит. Отпечатки пробили. Безрезультатно. Раньше ни во что не влипал, похоже.

- Наверное, - пробормотала я, не зная, что ответить.

- Амелия Владимировна, вы уверены, что никогда его не видели? Может, раньше пересекались, а не в последнее время?

- Думала об этом, - я старалась изобразить желание помочь. – Полночи не спала, шокированная вторжением. Пыталась выудить что-нибудь полезное из памяти. Одноклассники, однокурсники, знакомые из разных компашек, клиенты. Нет, всё мимо. Этого лица не было в моей прежней жизни.

И ведь не соврала. В прежней моей жизни – в родном мире – мага Киллиана действительно не было.

- Я вас понял, Амелия Владимировна. Наши постараются установить личность голубчика. А мозгоправы пока выяснят, болен он или прикидывается. Может, за это время родственники объявятся. Заявят о пропаже. Вы же пока присматриваетесь к окружению. На случай, если у нападавшего были сообщники. Нет-нет, я не пытаюсь вас напугать. Но осторожность никогда не помешает.

- Понимаю. Держите меня в курсе.

- Хорошо. Удачного дня, Амелия Владимировна.

…После ухода участкового я заставила себя выбросить из головы и Киллиана, и всех родственников. Всё ведь уже сделано. Прямо сейчас от меня ничего не зависит. Так что я занялась делами. Оформила доставку продуктов с ноутбука и озаботилась уборкой. Не то, чтобы в квартире было грязно. По маминому приказу, в мое отсутствие тут всё вылизали, а мусорить было некому. Наше недолгое прибывание с Хантером не в счет. Но работа руками временами – вещь очень полезная. Закончив пылесосить и протерев пол с дезинфицирующим средством, я встретила доставщика, а потом залезла в душ.

Настроение улучшилось и, возясь через полчаса на кухне, я даже напевала под нос. Приготовила в духовке курочку с картошкой – для будущего ужина. А пока та запекалась, подкрепилась творогом, яйцом и кофе с печенькой. Облачиться решила в полудомашнюю одежду: легкие брючки и свободную рубашку.

- Надеюсь, на этом иномирные происшествия закончатся, - пробормотала я, устраиваясь на диване с книгой. Хотелось погрузиться в чужие приключения, а не вспоминать о собственных.

Да, я понимала, что у Габриэля есть причины меня вернуть. Как и у мерзавца Вильгельма Моро. Но сейчас хотелось мыслить позитивно. Я начинаю новую жизнь. Дома. Точка.