Что же до Паддл и Титтл, то эти две ахнули и дружно схватились за сердце.

– Ну и?.. – положив обе ладони на стол, карающий клинок Императора медленно поднялся со стула. Нависнув над «сердечницами», он одарил их таким взглядом, что если бы взглядом можно было испепелить, то и от первой, и второй на стульях в ту же секунду остались бы лишь горки пепла. – Что вы от меня скрываете? И кого покрываете? – поинтересовался он с той особенной интонацией размерено-спокойного голоса, от которой бросает в дрожь и стынет в жилах кровь. Вслед за чем, после небольшой паузы, вежливо добавил: – Уважаемые.

Титтл и Паддл переглянулись. Первая громко сглотнула, вторая вжалась в спинку стула, явно мечтая слиться с его деревом.

– Речь о новой дороге! – выпалила первая дрожащим голосом. Вторая, подтверждая её слова, активно закивала.

Дэмиан Эйрхарт недоуменно нахмурился.

– Между Грейхольмом и Тихой Пристанью! – объяснила Титтл. – Сейчас у нас дорога через лес, а там разбойники! – сказав это, она покосилась на шерифа и мэра, призывая их в свидетели.

– А новая дорога будет пролегать напрямую через горы и будет короче старой почти на целый день пути! – вставила Паддл.

– Представляете?! – заглядывая в глаза всем за столом по очереди, вопросила Титтл. – Представляете, какой замечательный сюрприз! Представляете, какой молодец наш Каспар! Конечно же, мы пообещали ему молчать. Это же такой сюрприз!

Паддл, подтверждая её слова, снова активно закивала.

Мужчины обменялись выразительными взглядами. Шериф усмехнулся. Мэр фыркнул. Карающий клинок Императора медленно опустился обратно на стул и расслабленно откинулся на его спинку. На лице его читалось мрачное удовлетворение, а в глазах и вовсе появился блеск хищника, взявшего след.

Искренне удивленные такой реакцией Титтл, Паддл, да и Марта с Эдит тоже, непонимающе уставились на них – они ожидали, если не аплодисментов, то, по крайней мере того, что суровый герцог смягчится, а мэр с шерифом сначала задохнутся от зависти, а затем в отчаянии со стоном уронят головы на стол – потому как такой сюрприз-подарок горожанам им ну никак не перебить!

Несколько секунд все молчали. Мужчины, наблюдая. Марта и Эдит, ожидая, что же будет дальше. Титтл и Паддл – настороженно.

Наконец тишину нарушил Ройс Грейсон.

– Ах вот оно что! Но-овая доро-ооога! – с нарочитой восторженной патетичностью протянул он. – И в самом деле, какой же Каспар – молодец! Прямая дорога в Грейхольм! Это ж… – не находя слов, он покачал головой и развел руками, – это ж… – снова не нашел он слов, чтобы дать «этому» определение.

– Очень-очень амбициозный проект, – подсказал ему карающий клинок Императора. – И очень дорогой. И, учитывая население вашего городка, исключительно филантропический[1].

– И при этом явно ж не ради славы старается, – возбужденно подхватил шериф. – Не ради признания! Все держит в секрете! Ни у кого ни медяшечки не попросил! Вот что значит – бескорыстие!

– Редкое нынче качество, – согласился мэр, задумчиво вертя в пальцах пряник. – Очень, очень редкое.

– Святой человек, – с самым торжественным выражением лица сделал окончательный вывод карающий клинок Императора. – Просто святой.

[1] Филантроп – тот, кто безвозмездно помогает другим людям и обществу. Слово происходит от греческих слов, означающих «любовь к человеку», и подразумевает бескорыстное стремление сделать мир лучше.

Принявшие восторженные отзывы мужчин за «чистую монету» Титтл и Паддл выпятили грудь и расправили плечи.

– Да, – дружно поддакнули Паддл и Титтл. – Наш Каспар такой, Ваше Сиятельство! Он на всё готов ради своего города!

– Полностью с вами согласен, – кивнул Сиятельство, – такой человек, как Каспар Старбридж на всё готов… ради своего города, но вот люди, которые с ним были… – он сокрушенно покачал головой. – О них после того, что случилось и того, что я узнал об их деятельности, я этого же сказать не могу.

Он сделал паузу, давая своим словам осесть в головах потенциальных свидетельниц.

Паддл и Титтл переглянулись – быстро, остро, настороженно – и первая, и вторая явно ожидали подвох.

Шериф откашлялся. Мэр сложил руки на животе и придал лицу выражение глубокой озабоченности.

Марта и Эдит – слушали и ели.

Дэмиан Эйрхарт меж тем продолжил – мягко, с философской грустью.

– Знаете, что самое обидное?.. – поинтересовался он тоном, каким обычно делятся горькой, выстраданной годами мудростью. – Чем бескорыстнее, порядочнее и добрее человек, тем легче его обмануть. Он судит окружающих по себе, по своим высоким моральным стандартам, и поэтому часто даже мысли не допускает, что кто-то может цинично и подло злоупотребить его доверием.

Марта и Эдит согласно вздохнули. Титтл прижала ладонь к груди. Паддл горестно поджала губы.

– И именно такими людьми, – Его Сиятельство чуть подался вперёд, доверительно понизив голос, – и пользуются проходимцы и мошенники всех мастей.

Он откинулся назад, и голос его изменился – стал печально-вкрадчивым, с лёгким напором коммивояжёра, продающего чудодейственное средство от всех болезней:

– Втираются в доверие, приносят бумаги с печатями, карты с пометками, расчёты в три колонки, разрабатывают подробные сметы, называют вполне реальные сроки. – Он изобразил жестом, как разворачивают перед простаком важные документы. – «Вот, мол, смотрите – здесь прокладываем...» – рука скользнула влево, – «...здесь укрепляем...» – вправо, – «...здесь взрываем породу...» – пальцы изобразили маленький взрыв, – «...а здесь, смотрите, смотрите сюда, господин Старбридж...» – голос стал ещё слаще, ещё убедительнее, – «...у нас столько-то рабочих, столько-то материала, всё уже посчитано, всё уже решено, вам только подписать!»

Он оборвал представление в голосах и лицах и заговорил своим нормальным голосом:

– И, поверьте мне на слово, – устало-печально заметил он, – всё, что они говорят, звучит солидно, продуманно и очень-очень убедительно.

Он откинулся назад и развёл руками – жест человека, который многое повидал и давно разучился удивляться людской подлости.

– А проверить – как? – вступил шериф, качая головой. – Если сам ты в этом ни крактала[1] не мыслишь!

– Вот именно, – кивнул герцог Сиятельство. – Вот именно, – и снова сокрушённо покачал головой:

– Я уверен, что вашему Каспару даже и в голову не пришло, что всё, что ему рассказывают – это туфта. Для него это был шанс подарить городу дорогу, ускорить торговлю, вывести ваш… – он запнулся, подбирая слово, – замечательный маленький городок на более высокий уровень.

«Захолустный» повисло в воздухе, непроизнесённое, но услышанное. Мэр и шериф чуть заметно поморщились. Паддл и Титтл наградили их презрительными взглядами, давая понять, что это их и только их вина.

– Он вложился – деньгами, именем, репутацией, – продолжал заливаться соловьем карающий клинок. – Он жил этим проектом! Он жил мечтой! – с каждым восклицанием он чуть повышал голос и делал его чуть более торжественным. – И поэтому… – тут он снизил тон, – верил каждому слову нанятых им профессионалов. Ведь они из самого Грейхольма! – его голос снова налился силой. – И у них за плечами такой опыт!

Последние слова он произнёс с горькой иронией.

Марта и Эдит понимающе закивали. Титтл и Паддл снова переглянулись.

Голос Дэмиана Эйрхарта меж тем стал мягче, тише и исполненным сострадания, как если бы он говорил у постели тяжелобольного:

– Мы, конечно, могли бы и с ним поговорить, но… вы же сами знаете, в каком он сейчас состоянии?..

Паддл и Титтл усердно закивали.

– Каспар только что потерял жену, – голос герцога стал ещё более сочувственным. – Преступные действия нанятых им людей чуть не стерли его любимый город с лица земли. Сюрприз, который он готовил городу, взлетел на воздух вместе со всеми мечтами, которые он связывал с новой дорогой. Он потерял прорву денег. Будь я на его месте, я был бы совершенно раздавлен…