Всхлипывающая «генеральша» номер два вытерла слёзы рукавом и шагнула вперёд, тыча в меня пальцем:

– Ты… Ты… Ты принесла проклятие в наш город! Лаванда мертва, волна чуть не стерла с лица наш город, а землетрясение… – она снова всхлипнула и обвела толпу глазами. – Мой сын… мой мальчик... он… Наша семья испокон веков пасла овец в горах! И мой отец, и дед, и прадед! – её голос срывался на визг. – Вы все это знаете! ВЫ ЗНАЕТЕ! – она развернулась к толпе, заломив руки. – Испокон веков наша семья водила стада по одним и тем же тропам! Спросите любого! ЛЮБОГО СПРОСИТЕ! И никогда, ни разу, слышите, НИ РАЗУ ни один камень не падал! Правда же?! ПРАВДА?! – она истерично закивала, ища поддержки. – А появилась ОНА – она ткнула в меня дрожащим пальцем – и случился камнепад! ОБРУШИЛАСЬ ПОЛОВИНА ГОРЫ! ПОЛОВИНА ГОРЫ!!! – многозначительно повторила она. – И мой мальчик... мой сыночек... – она схватилась за сердце, – он еле ноги унёс! Вы слышите?! МОЙ РЕБЁНОК ЧУТЬ НЕ ПОГИБ!!! А бедные овечки… – она в очередной раз всхлипнула. – Под камнями остались целых три наших овцы! ТРИ! – воскликнула она и истошно завизжала: – Это всё ТЫ-ЫЫЫЫ!!! – снова указала на меня. – До тебя горы стояли! Столетиями стояли! А ты появилась – и они… – её голос сорвался и она зарыдала с новой силой, не забывая при этом поворачиваться к разным частям толпы.

– Закрыть эту лавочку! – подхватили Титтл и Паддл, яростно размахивая руками. – Сжечь!!! Пока она не навлекла на нас ещё большую беду! Мор, голод, чуму – кто знает, что ещё она принесла с собой! ПРОКЛЯТАЯ!!!

Некоторые из покупателей тем временем отмерли и, бросая на меня опасливые, суеверные взгляды, тишком-нишком пятились к выходу.

– ТЫ ПРИНЕСЛА НАМ БЕДУ! – вынесла мне приговор до сих пор молчавшая «первая» генеральша. – ТЫ НИКАКАЯ НЕ БЕРЕГИНЯ! ТЫ САМОЗВАНКА!

Она шагнула ко мне, и в её глазах я увидела боль и слепую, иррациональную веру в то, что я – корень всех зол. Она искала виноватого, и я идеально подходила на эту роль – чужачка, появившаяся из ниоткуда и занявшая место, которое, по их мнению, принадлежало другой.

– Убирайся! – подхватили Титтл и Паддл. – Вон из нашего города!

Я смотрела на эти искажённые гневом и страхом лица и понимала, что никакие доводы сейчас не помогут. Они не хотели слушать. Они хотели изгнать свою боль и свой страх вместе со мной. Руки мои дрожали. Я не знала, что делать.

– Пожалуйста, успокойтесь, – мой голос был похож на писк. – Я не желаю вам зла. Я просто пекарь.

– Самозванка! – снова выкрикнула первая генеральша. – Проклятая самозванка! И твоя выпечка проклятая!

Она шагнула к прилавку, сгребла рукой несколько круассанов и бросила их на пол.

– Во-ооон! – истошно завопила она, указывая на дверь.

Дверь, само самой, удивилась. А я причём? Стою тут никого не трогаю. За что меня-то вон? Но потом подумала и решила: «А ведь не самая плохая идея! Почему б, и в самом деле, не пойти да не прогуляться?»

И пошла…

Правда, недалеко, а всего лишь за порог, чтобы впустить в пекарню шерифа, мэра и почетного гостя города. Все трое вошли нарочито спокойной походкой, но взмокшие лбы и тяжёлое дыхание выдавали – они бежали сюда со всех ног.

Облегченный выдох Софии сообщил мне причину их «пробежки».

– Что за крик, а драки нету? – сощурив глаза, поинтересовался страж порядка.

Мэр был более конкретен. Окинув взглядом: сбившихся за прилавком в кучку меня, Софию, Лети и Ивко, толпу с кулаками и слезами и разбросанные на полу круасаны, он упер руки в бока и властно поинтересовался:

– Что здесь происходит? Эдит, Марта, вы решили устроить революцию в пекарне? Или просто соскучились по хорошему скандалу?

София тихонько тронула меня за локоть и прошептала:

– Эдит Крейн была близкой подругой Лаванды, а Марта – подруга Эдит.

Эдит меж тем опустила глаза и, нервно теребя край траурной шали, попятилась назад. Её губы задрожали, и она тихо пробормотала:

– Я... я просто... Она заняла её место… – голос Эдит сорвался.

А вот с Мартой мэру не повезло. Эта, в отличие от своей подруги, не собиралась отступать. Она выпрямилась, вскинула подбородок, сделала шаг вперед.

– Революцию, мэр? Мы всего лишь пытаемся спасти наш город! От неё! – она ткнула в меня пальцем. – От той, которую вы привели сюда! И назвали берегиней!

– Нашел берегиню! – фыркнула Паддл. – Единственное, что она «сберегла» – это место Лаванды! Точнее, не сберегла, а прибрала к рукам! Бедняжка ещё остыть не успела, а эта – вновь ткнули в меня пальцем, – уже тут как тут! Мэр должен защищать свой город, а ты обрушил проклятие на наши головы!

– Да! – поддакнула Титтл. – Мы требуем, – скользнув взглядом по мэру, шерифу и карающему клинку, обратилась она ко всем троим, – чтобы вы закрыли это проклятое место и изгнали эту женщину из города! Она приносит одни несчастья!

Ройс, всё ещё тяжело дыша после пробежки, шагнул вперёд, подняв руки в примирительном жесте. Его лицо, обычно дружелюбное и круглое, как свежий крендель, сейчас было строгим, но не злым – скорее, как у отца, разнимающего расшалившихся детей.

– Эдит, милая, присядь-ка, – мягко сказал он, обратившись к самому «слабому звену» этого стихийного бунта. – Воды? – добавил он кивнув Софии, которая тут же засуетилась за прилавком, ища стакан. – Мы все скорбим по Лаванде, – продолжил он, теперь уже обращаясь ко всем, и к «бунтовщикам» и оставшимся, узнать, чем всё закончится покупателям. – Она была частью нашего города, нам всем её очень не хватает… Но устраивать погром… – Он кивнул на валяющиеся на полу булочки. – И обвинять нового человека в городе в том, что он навлек на наш город цунами и землетрясение?.. И первое, и второе это стихии. Не человек их вызывает…

– Конечно, ты её защищаешь! – перебила его Титтл, яростно тыча теперь уже в него пальцем. – Ты же её и привёл! – Подпрыгнув на месте, она развернулась к покупателям, раскинув руки: – Но мы-то знаем!.. – она ударила себя в грудь кулаком. – Мы знаем! Сколько лет жили – и ни одного цунами! – она загибала пальцы, размахивая рукой перед лицами зевак. – Ни одного землетрясения! А ОНА явилась, – Титтл резко развернулась ко мне, её палец дрожал от возбуждения, – сразу в один и тот же день, и волна до небес, – она вскинула руки вверх, изображая высоту волны, – и землетрясение! Случайность?! – она истерично рассмеялась, запрокинув голову, потом резко наклонилась вперёд, уперев руки в бока: – Ха! Совпадение?! – подскочив к прилавку, она хлопнула по нему ладонью. – Ха! – повторно выкрикнула она, вслед за чем обвела взглядом притихших покупателей: – Что дальше будет, а? Я спрашиваю вас, что дальше будет? Пожар? Чума? Саранча-а?!!

– Хейзел права! – шагнув вперед с воздетыми к потолку руками, привлекла к себе внимание Паддл. – До неё всё было спокойно! СТОЛЕТИЯМИ!!! А теперь, – она рубанула воздух ладонью и понизила голос до зловещего шёпота: – каждый день жди беды!

– А потому не надо нам тут про стихии рассказывать, Ройс, – вставила свои пять медней также и Марта. – Мы не малые дети, – постучала она себя пальцем по лбу, после чего обвела рукой толпу. – Знаем мы, что к чему! Есть люди, которые беду за собой тянут, – она сделала паузу, медленно повернулась к покупателям, понизила голос до драматического шёпота: – ПРОКЛЯТЫЕ ЛЮДИ!!! – выкрикнула она внезапно, заставив нескольких человек вздрогнуть. – И она – одна из них! – резко развернулась она ко мне, вытянув руку с дрожащим от праведного гнева пальцем. – ПРОКЛЯТАЯ!!! – победно вскинув подбородок, провозгласила она, оглядывая толпу с видом человека, только что изрекшего непреложную истину. – И вы с ней заодно! – сузив глаза, прошипела она, ткнув пальцем сначала в мэра, затем в шерифа.

Шериф и мэр переглянулись, «совещаясь», как быть дальше? Что на это ответить?

– Проклятая, говорите? – усмехнулся до этого молчавший карающий клинок. – Не спорю, волна была и она шла на город. Но не дошла. И землетрясение в горах тоже было и камнепад шел на город. Но… – взял он театральную паузу. – Тоже не дошел. Вы когда-нибудь слышали о таком? Чтобы стихия сама себя останавливала?