Неполным.

Пустым.

Я смотрела в его бледное лицо и сама себе удивлялась…

Когда он успел стать кем-то, чью потерю я не готова принять?

Когда его голос, его взгляд, его присутствие рядом стали чем-то, чего мне будет не хватать?

Когда?

Ведь не только же что?!

«Нет, не только что, – честно ответила я себе, вспоминая нашу первую встречу, после которой у меня из головы не шли строки из песни «Я шоколадный заяц», и заставивший ускориться мой пульс вчерашний его пристальный взгляд. – Только что, я просто поняла, что, если он больше никогда не откроет глаза, моя жизнь утратит радость и краски. Не навсегда, конечно, но…»

Додумать я не успела…

Медленно, со стоном, он приподнялся на локтях, стряхивая с себя ссохшиеся останки хищной флоры.

Его взгляд, мутный от боли и потери крови, скользнул вокруг, затем сфокусировался на мне.

– Поверить не могу, я всё-таки всех спас?.. Хммм

На меня накатила такая волна облегчения, что я просто не расслышала, что он сказал, зато каждое его слово прекрасно услышали Уилл и Ивко…

Глаза мальчишек, и без того круглые от пережитого шока, округлились ещё больше, брови полезли на лоб.

– Э-э-э... – протянули они в унисон, переглянувшись друг с другом.

– Вы это серьёзно, сейчас? Или пошутили? – уточнил Уилл.

Ответом ему стал не просто недоуменный взгляд, а с оттенком, мол, а я что похож на шутника?

Уилл понимающе хмыкнул. Ивко фыркнул.

– Ваше Сиятельство, при всем моём уважении… – начал первый.

– Ага, – поддакнул второй, – при всём нашем уважении…

При этом в голосе обоих звучала столь явно выраженная смесь скепсиса и ехидства, что я, хотя и не совсем понимала, в чем дело, невольно закусила губу, чтобы не улыбнуться – за что тут же поплатилась: губа треснула и рот наполнился солоноватым привкусом крови.

– Вы, конечно, крутой, и файерболы у вас ого-го! – продолжил Уилл.

– Точнее, файербол. Первый который, – поправил его Ивко. – Второй уже был так себе, а третий…

– Короче, Ваше Сиятельство, и нас и вас спасла госпожа Аннет, – резюмировал Уилл. – А вы…

– В отключке валялись! – закончил за него Ивко и добавил, очевидно, для большой ясности. – Как куль с мукой!

Дэмиан Эйрхарт моргнул. Один раз. Второй. Третий. Затем поморщившись от боли – то ли головной, то ли в шее – перевел взгляд на меня.

– Вы?.. – хрипло переспросил он и я, в прямом смысле слова, увидела, как в его серых глазах, всё ещё слегка мутных и не способных сфокусироваться, связываются воедино какие-то известные лишь ему факты.

– Ага, она! – с жаром заверил его Ивко, переключив тем самым внимание герцога на себя. – Всё она! Наша госпожа берегиня! Она как… как… – он набрал в грудь воздуха, пытаясь подобрать достойное сравнение, но оно, видимо, всё не находилось и не находилось, поэтому через несколько секунд он просто экспрессивно махнул руками: – Как глянет! Как руками и глазами сделает вот так! – он выставил перед собой руки в защитном жесте и выпучил глаза. – И они все пшшш и в труху!

– Ага, – подхватил Уилл, – а те что не пшшш, – всплеснув руками и разведя ладони в стороны, продолжал он, – схватили ноги в руки и дали деру!

– Угу, – задумчиво кивнул карающий клинок и медленно перевел взгляд сначала на свои перепачканные серой пылью руки, затем на кучки пепла, бывшие когда-то монстрами, потом на Грейва и Рорика – к этому моменту они уже смогли встать на четвереньки – после чего, наконец, снова посмотрел на мальчишек.

– Значит, «пшшш и в труху»? – переспросил он у них с улыбкой.

– Именно так, сэр, – важно кивнул Уилл.

– И без всяких там файерволов! – выпятив грудь и раздувшись от гордости так, словно это была его личная заслуга, добавил Ивко.

– Вот оно как, – задумчивый взгляд серых глаз вновь обратился ко мне. – То есть, вы их иссушили?..

Я неопределённо пожала плечами.

– Наверное.

– Ничего себе берегиня… – покачал он головой.

Я была с ним согласна – то, что я сделала меня и саму напугало. Тем не менее, мне стало обидно.

– Уж какая есть! – раздраженно огрызнулась я.

– Аннет – самая лучшая берегиня! – тут же вступился за меня Ивко. – А вы… вы просто завидуете, сэр! А это нехорошо!

– Ага! Да! Самая лучшая! – энергично закивав, поддержал его Уилл и объяснил для некоторых – непонятливых: – Берегиня – бережет. И она нас всех сберегла! И вас, между прочим, тоже, сэр!

– Простите, – покаялся пристыженный «сэр». – И вы Аннет простите. Это я о своём. Я просто всегда думал… – он замолчал, не договорив. – Просто я не знал, что… – он снова замолчал, очевидно, не зная, как выразить свою мысль так, чтобы при этом снова меня не обидеть. – В общем, просто простите. И спасибо, что спасли мне жизнь.

Я кивнула и, прежде чем успела подумать, как это прозвучит, на автомате выдала чистую правду:

– Да не за что. Я случайно.

– Всё равно спасибо, – усмехнулся Дэмиан Эйрхарт. – И за ребят тоже, – кивнул он на ковылявших к нам Грейва и Рорика.

Выглядели они так, словно их прожевали и выплюнули – впрочем, где-то так это и было – одежда висела на них лохмотьями, лица были в саже и слизи, всклоченные волосы торчали во все стороны.

– Рад видеть вас среди живых, – с усталой улыбкой приветствовал их босс.

– И мы тоже, – ответили ему с такой же улыбкой.

Грейв при этом сплюнул вязкую слюну, а Рорик тяжело опустился на ближайший валун, предварительно смахнув с него покрывавший его слой пепла.

– А я думал уже всё, – признался он, посмотрев на меня. – Спасибо, я ваш должник.

– И я, – кивнул Грейв. – И думал, что всё. И должник.

Я смущенно кивнула, мол, да ладно вам.

– А я думал, что это я вас всех спас, – очевидно, чтоб немного разрядить обстановку, с кривой, самоироничной полуулыбкой сообщил Дэмиан Эйрхарт. – Эх, не ведать мне теперь медали! – нарочито страдальчески тяжело вздохнул он.

Грейв и Рорик переглянулись и дружно заржали.

– Да как же не видать! Без тебя мы б точно пропали, шеф! – хлопнув себя по колену, «возразил» Грейв. – Я даже представить себе не могу, чтоб было, если б ты так качественно не прикидывался мертвым!

– И я! – держась обеими руками за почки, энергично согласно закивал ухохатывающийся Рорик. – Кусты ж как только решили, что ты – мертвец, так сразу и расслабились.

– Ага! – согнувшись пополам от хохота, подхватил Грейв. – Мы в рапорте на представление тебя к медали так и напишем: – Фиг бы у этой местной берегини что-то получилось, если бы Его Сиятельство героически не ввёл в заблуждение противника своей валяющейся мешком муки персоной!

– А сами! – деланно обиделся Его Сиятельство. – Разве, не такими же мешками валялись?

– Это ты к тому, что и нам с Рориком тоже медаль положена? – разразился новым взрывом хохота Грейв.

– Беееее! Беееее! Беееее! Беееее! – перекрыло вдруг смех уже не привычное – и поэтому ставшее почти фоном – отчаянное блеяние, а истошно-истеричное.

Мы все четверо поморщились и обернулись, чтобы узреть, как…

Покрасневшие от натуги Уилл и Ивко, пыхтя словно паровозы, пытаются спихнуть с каменного уступа двух оставшихся в живых овец.

Именно «пытаются», потому что эту эпическую битву характеров они явно проигрывали…

Бедные животинки, чья хрупкая нервная система дала сбой после гибели сотоварки, категорически – то есть, широко расставив ноги, уперев копыта в щели валуна и прижавшись к его поверхности пузом – не желали покидать безопасное, по их мнению, возвышение.

И логику их можно было понять: подруга их упала вниз и её сожрали, а они остались наверху – и живы.

Уилл упёрся в овечий зад плечом и толкал, толкал, толкал – его сапоги скребли по камню, оставляя борозды, лицо налилось кровью, жилы на шее вздулись так, что казалось – вот-вот лопнут…

Ивко действовал по-другому – он обхватил свою овцу поперёк туловища и пытался приподнять. Он кряхтел, пыхтел, ноги его подгибались…