– Но это не я! Почему сразу я?! Не я это устроила!

Брови карающего клинка Императора взлетели вверх, голова чуть откинулась назад, рот приоткрылся в театральном изумлении.

– Не вы? – он выдохнул это с такой наигранной растерянностью, что шериф и мэр даже рот рукой прикрыли, дабы скрыть улыбку. – Хммм… – приложил он палец к подбородку и подозрительно нахмурился, мол, а не разводите ли вы меня? – А кто же тогда? Она? – перевел он взгляд на Эдит и ткнул в неё указательным пальцем.

Эдит, глаза которой округлились от ужаса, отрицательно замотала головой.

– Нет? – уточнил догадливый герцог и тут же нашел новую обвиняемую. – Может она? – теперь его палец, словно дуло пистолета, нацелился на Марту.

«Новая обвиняемая» так энергично отрицательно замотала головой, что герцог всерьёз обеспокоился, как бы она не свернула себе шею.

– Тоже нет! – драматично всплеснул он руками, мол, ну что ты будешь делать? Не везет мне и все! – Тогда, может вы? – резко повернулся он к Титтл и вперил в неё нарочито испытующий взгляд столь же нарочито подозрительно суженных глаз.

– Не-ээт! – сорвавшимся на визг голосом, открестилась и эта его обвиняемая тоже.

– И опять нет! – снова всплеснув руками, театрально воскликнул он и… сделал вывод: – Другими словами, это было просто стихийное единомыслие, совершенно случайно перешедшее в самосуд, беспорядки и порчу имущества?..

Подтверждая его «догадку», четыре головы подобно болванчикам, часто закивали.

Сокрушенно покачав головой, карающий клинок в ответ на это тяжело вздохнул, мол, ну вот, что, что вы со мной делаете? Я не хотел, но такова жизнь…

– Ох, дамы… – продолжая покачивать головой, выдохнул он, – в таком случае, вы все арестованы.

Глаза всех четырех женщин расширились, лица побледнели, рты приоткрылись… Затем они переглянулись между собой и все одновременно – кто возмущенно, кто испуганно, кто недоуменно заголосили:

– Но!.. Почему?! Как так? На каком основании? Мы же не виноваты!

– Как не виноваты, виноваты! – не согласился с ними карающий клинок Императора и объяснил: – Самосуд был? Был. Беспорядки были? Были. Порча имущества была? Была. Вы сами только что это подтвердили. Простите дамы, но случайное нарушение закона, всё равно остается нарушением закона и карается либо штрафом, либо ограничением свободы. – Вот, если бы кто-то воспользовался вашей наивностью и, злоупотребив вашим доверием, ввел вас в заблуждение…

– Но так и было! – перебила его Марта. – Мы не знали, что…

– Молчи, дура! – бросив на неё яростный взгляд, прошипела Паддл.

– Молчи?! Вот ты и молчи! – возмутилась Марта – А у меня дети и у Эдит тоже! Ваше Сиятельство, – начала объяснять она, – мы не хотели ничего плохого! Мы просто хотели справедливости! Да и бедняжка Каспар, – голос её дрогнул, – тоже ничего плохого не хотел, он просто страдает! Не наказывайте его! – она всхлипнула и промокнула глаза платком.

Дэмиан Эйрхарт чуть приподнял бровь и посмотрел сначала на мэра, затем на шерифа. Те ответили ему понимающими взглядами.

– Горе затуманило ему разум, да и нам тоже... – не замечая этих их переглядываний, продолжала меж тем Марта. – Мы все любили Лаванду, она была как солнышко! Наше солнышко! А эта чужачка… она заняла её место! И Лаванду убили в её саду! А это подозрительно! Разве нет? Мы просто хотели справедливости! Не наказывайте нас! И Каспара тоже не наказывайте, он и так уже наказан… судьбой! – она снова всхлипнула.

Карающий клинок медленно кивнул, лицо его смягчилось.

– Понимаю, – произнёс он тихо. – Горе – плохой советчик, оно действительно затуманивает разум. И хотя... – он сделал паузу, обводя взглядом присутствующих женщин, – закон есть закон, я… – он откинулся на спинку стула, барабаня пальцами по столу, – я готов проявить снисхождение, но...

– Но?.. – вцепившись в его последнюю фразу как в спасительную соломинку, подавшись вперед всем своим корпусом, с надеждой подхватили Марта и Эдит.

– Но от вас потребуется полное содействие следствию, – не отрывая от них внимательного взгляда, вкрадчиво продолжил он. – Я говорю о настоящем расследовании смерти вашей подруги. Вы ведь хотите справедливости для Лаванды, не так ли?

Эдит и Марта дружно кивнули.

– И мы тоже, – кивнул он. – Поверьте мне. Как поверьте мне и в том, что справедливость – это не скандал в пекарне, не разбросанные по полу круасаны и уж точно не поиск козла отпущения, а тихая, кропотливая работа, которая опирается не на эмоции, а на факты, улики и показания свидетелей. Это помощь шерифу. Я хочу, чтобы вы рассказали ему всё, – кивнул он в сторону последнего, – всё, что знаете о Лаванде, о её настроении в последние дни, о её отношениях с мужем и с остальными. Ссорилась ли она с кем-то, обижалась ли на кого. Показалось ли вам что-то странным. Помогите нам найти того, у кого были истинные, а не надуманные мотивы желать ей смерти. Помогите нам найти того, кто действительно отнял у неё жизнь! Помогите правосудию, и правосудие, в свою очередь, отнесётся к вам снисходительно. Ну и?.. – на сей раз он скользнул взглядом по всем четверым. – Устраивает вас такая сделка? Согласны ли вы помочь правосудию?

– Да, конечно! – с готовностью закивали Марта и Эдит.

Явно неодобряющие подобное, подобострастное по их мнению, поведение соратниц Титтл и Паддл засопели – первая тихо, вторая демонстративно громко. Что, впрочем, никак не повлияло на дальнейший ход беседы – на них никто не обратил внимания.

– Тогда, если вы не против, приступим? – вопросительно посмотрев на Марту и Эдит, предложил шериф, придвигая к себе блокнот и доставая из нагрудного кармана карандаш.

Обе женщины снова кивнули и он продолжил:

– Как упомянул ранее, герцог Эйрхарт, нам важно понять, что происходило с Лавандой накануне её смерти. Любая мелочь может быть важна. Эдит, вы были её самой близкой подругой, поэтому начнем с вас.

Бросив на него затравленный взгляд Эдит нервно сглотнула и снова принялась комкать в руках платок. Губы её задрожали.

В этот момент Ивко, который, стараясь не упустить ни одного слова, всё это время крутился неподалёку – либо протирая по десятому разу чистые столики, либо занимаясь другими столь же «неотложными и важными делами», подошёл с подносом, на котором дымились пять чайничков.

– Ваши уже наверное остыли, – выставляя «новые» и забирая «старые», с самым невинным видом объяснил ну очень-очень заботливый и услужливый он. – И вот ещё, – поставил он на стол вазочку с пряниками, – просто обалденные! Зуб даю!

Марта потянула носом и тут же схватила один из пряников.

– О! Имбирно-коричные! Мои любимые! – радостно воскликнула она и закинула один из пряников целиком себе в рот. – У-уум! – зажмурившись, томно протянула она.

– Вы разрешите за вами поухаживать? – обратившись к Эдит галантно предложил карающий клинок. – Горячий напиток порой помогает... собраться с мыслями.

– Да, пожалуйста, – продолжая комкать платок, благодарно кивнула она.

– И мне, пожалуйста, – заведя несуществующую прядь за ухо, тут же подвинула к нему свою чашку и Марта тоже. Щеки её заливал румянец. Ресницы трепетали. Пухленькие пальчики слегка подрагивали. Что же до глаз, то ими она даже не стреляла, а метала огненные залпы…

Попав под бомбардировку которых Дэмиан Эйрхарт даже растерялся – многолетняя служба императору ко многому его подготовила, но вот как реагировать в данной конкретной ситуации он не знал. Слишком уж хрупким было установившееся взаимопонимание, чтобы допустить реакцию, которая пустит его под откос.

Будь эта беседа «тет-а-тетом», в зависимости от обстоятельств он либо проигнорировал бы авансы свидетельницы, либо подыграл, но в присутствии ещё трех женщин, одна из которых горюет, а две другие только и ждут повода, чтобы устроить новый скандал, и первый, и второй вариант казались ему рискованными. Игнор – мог обидеть столь откровенно кокетничающую с ним свидетельницу, а флирт с ней – оскорбить остальных трех.